НАДЕЗіДИНЪ. ЕВРОПКІІЗМЪ И НАРОДНОСТЬ. 247 духі‘, когда умъ, нзощревпый упражненіемь, обогащенный ваукою, вырабо- таетъ п пустнть въ ходъ достаточное количество пдей свѣтлыхъ, жнвотвор- ныхъ. Безъ понятія, слово—пустой звукъ; безъ пдей, литература — мѣдь зве- нящая!“ Нужно сосредоточенное напряженіе всѣхъ нашихъ силъ могуще- ствомъ твердой воли: безъ того невезможенъ ни одинъ шат ъ впе- редъ ни въ зяаніяхъ, ни собственно въ литературѣ... Въ томъ же смыслѣ ваписана характерная статья о русской поэзіи '), гдѣ бѣдность этой поэзіи объясняется недостаткомъ серь- езной и сильной общественной жизни, и этотъ недостатокъ изобра- жаетсл рѣзкими полемическими чертами... „Поэзія,—говоритъ Надеждинъ, — существуетъ не въ одномъ словѣ, не въ однпхъ кннгахъ. Слово есть иыраженіе, брганъ, тѣло поэзіи; но душа ея за- ключается въ душѣ. Основаніемъ ноэзіи слова должна быть поэзій мыслей поэзія дѣйствій, поэзія чувствовапій... Г<Уѣ жъ у насъ поэзіні Я нс нахожу ея въ нашемъ народномъ мышленіи, ибо унасъ еше нѣтъсвоего русскаго, са- мобытнаго п самообразнаго мышленія. Много ли у насъ мыслящпхъ даже чу- жимъ, выноснымъ умомъ? Не ограничнвалась ли доселѣ вся мысленная наша дѣятельпость жалыпп, подбираньемъ крохъ съ богатой транезы европейскаго просвѣщенія? И этп крохи обращаются ли въ сокъ п кровь нашего умствен- наго оргашізна?... Всякая умственная дѣятельность начинается съ самопо- зяанія; но созвали ль мы себя какъ русскихъ, объяснпли ль настоящее паше положеніе въ системѣ рода человѣческаго; опредѣлилп ль должныя отноіпенія къ окружающей насъ природѣ, къ развивающейся вокрут ъ васъ жизни? Мы еще не знаемъ самихъ себя... ЗІы не думаемъ о себѣ; о чемъ же можемъ ду- мать? Отъ того-то всѣ наши умственные труды представляютъ такой смут- ный, безобразнын хаосъ; отъ того-то мыелп нанш толкутся взадъ и впередъі мнутъ и сбнваютъ друтъ друга, словно въ вавилонскомъ столпотворенін. Тамъ азіятскій фаталнзмъ съ французскимъ легкомысліемъ, здѣсь нѣмецкая мечта- тельность съ англійскнмъ сплиномъ! Какъ же тутъ искать, гдѣ, туть быть по- эзіиѴ.. Ея нѣтъ и въ.нашнхъ дѣйствіяхъ, въ пашихъ жнтейскихъ отноіпеніяхъ, въ нашпхъ общественныхъ нравахъ. Пбо, что наша жнзнь, что наша обще- ственность? Либо глубокіЙ,неподвижныГі сонъ, либо жалкая игра китайскпхъ, бездушныхъ тѣней. Поэзія иравовъ состонтъ въ пхъ живомъ, искреннемъ, самообразвомъ развнтіп: ова невозможна безъ снльныхъ, глубокихъ страстей, вызвавныхъ со дна дутп , не внѣшнпмъ давленіемъ разсчетовъ, но избнткомъ внутренней полноты.. А у насъ будто есть страсти?... По именамъ, они всѣ есть у насъ: но это не страстп, астрастншки, мелкія, ничтожныя, презрѣнныя. Не стану распространяться о томъ, что слпшкомъ извѣстно: не буду оппсывать подробпо всеГі сухости, всен пустоты, всей мертвой безцвѣтности нашихъ нра- вовъ; скажу одно, вь чемъ заключается все. Лучшій цвѣть обшественной жпзни. ея высочаншая поэзія выражается въ женшпнѣ. прекраснѣйшемъ созда- ніи, конмъ увѣнчался прекрасный міръ божій! Но что у насъ жепщнна? Призна- юсь, я не мот ь доселѣ составпть себѣ ндеа.та жеищины руссвой: я не зваю элементовъ, нзъ которыхъ бы онъ мотъ быть составленъ. Я и не нщу въ на- *) „Пиеьма въ Кіенг, къ М. А. М—чу (Максвмовичу), о русской литературѣ. Письмо первое: Куда д івалась паша поэзія“ , въ .Телесьоиѣ -* 1815, т. I, стр. 149—158.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4