244 ГЛАВА V II . вическаго образованія массы, изь котороп долженъ былъ выработаться народъ русскій! Жизни вь собственноыъ смыслѣ тогда не было и не могло быть: нбо жизнь требуетъ могущественнаго начала духа, коимъ бы проппкалась и двп- галась тяжелая вещественная масса. Но въ то время что могло быть симъ животворнымъ аачаломъ? Едпнство политпческаго состава? Оно не существо- вало! Единство общпхъ пдеіі? Ихъ не было! Русскіе, во время удѣловъ, не вмѣлп ни общихъ пдей объ отечествѣ; ибо каждый счнталъ свою родпну своей отчизной; кіевлянинъ ненавидѣлъ сѣверянпна, рязанецъ владпмірца; ни общихъ идей о правѣ, ибо всякій князь судилъ и рядплъ по своему •); нп даже на- конецъ общаго слова; пбо языкъ, раздробленный на многочисленныя нарѣчія по всей обшпрности древней русской 8емлп, нигдѣ не доститъ литературнаго образовавія, которое одно возводптъ его на степень всеобщеп національной рѣчи. Отсюда — рѣшптельное отсутствіе не только драматическаго движенія, но даже пластпческой пзобразительностп въ воспомпнаніяхъ нашей древней исторіп. Прн совершенномъ бездѣйствіп пружпнъ, копмн возбуждается народ- ная дѣятельность, у насъ не могло выражаться тогда ни одного глубокаго характера, ни одной рѣзкой фвзіономіи... Все различіе физіономій, сохранен- ныхъ намъ лѣтописцами, заключается въ болѣе или мепѣе рѣзкнхъ оттѣнкахъ набожности... Коротко сказать: нашъ древній удѣльный періодъ получаетъ нѣ- которую жизнь только въ сказаніяхъ Патерпка и Четій-Минен. Для исторіп онъ мертвъ: тѣмъ болѣе для романа! И еслибъ кто вздумалъ освѣтпть лучамн фантазіп таинственную мглу его, то онъ мотъ бы создать развѣ поэтпческую легенду, пзъ христіанскихъ благочестпвыхъ нреданій!.. „Такнмъ образомъ изъ тысячелѣтняго цнкла нагаей псторіи, шесть вѣковъ не принадлежатъ собственно біографін народарусскаго... Съіоанна III должно считать собственно жизнь русскаго народа. Но и здѣсь цѣлые два вѣка про- теклн еще въ младепческихъ нестройныхъ движеніяхъ организующагося го- сударства.. Въ продолженіе пхъ, Россія съ неимовѣрною скоростью протек.та всѣ періоды органическаго государственнаго развитія, для совершенія коихъ европейекому вападу потребно было цѣлое тысячелѣтіе. Отсюда сіи два сто- лѣтія представляютъ удпвптельную фантазмагорію быстрыхъ, внезапныхъ пе- реворотовъ, кои тѣснятъ и обгоняютъ друт ь друга. Царствованіе Іоанна IV, распадающееся на двѣ, столь противоположныя друтъ другу, половпны, пред- ставляетъ въ себѣ любопытное совмѣщеніе, съ одной стороны прекрасной ры- царской эпохи, когда Казань п Астрахань, Лнвонія и Спбпрь, оглашались славвымп подвигами героевъ русскнхъ, съ другой,—мрачнаго періода тпраннін, гдѣ могущественная пята царя московскаго раздавпла на самомъ цвѣту позд- ній всходъ русскаго феодализма. Нашн народныя войны съ полякаміі, во вре- мена Самозванцевъ, пмѣлп весь энтузіазмъ п всю святость крестовыхъ похо- довъ. Установленіе патріаршества усилило іерархическій элементь въ новой организаціи государства русскаго, который, въ лпцѣ Никона, возвысплся до отчаянной Гпльдебрандской борьбы съ самодержавіемъ и, вмѣстѣ съ Нпко- номъ, пожралъ самъ себя. Наконецъ нашъ Петръ воплотилъ въ себѣ рефор- мацію!.. Всѣ сін велнкіе перевороты, столппвшіеся въ тѣсномъ промежуткѣ двухъ столѣтій, наттрально не оставлялп временн юному исполнву русскому подержаться на одной постоянной точкѣ, выработать себѣ опредѣленную фи- зіономію и пролвпться въ цѣломъ мірѣ оригннальныхъ характеровъ и дѣй- •) „Русскую Правду“ Надеждииъ считалъ „мѣстнымъ обрядникомъ, перенятымъ у чужеземцевъ".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4