НАДЕЖДИНЪ. ИСТ0РІЯ И РОМАНЪ. 241 римъ, Надеждинъ признаетъ, что талантъ Пушкина доходитъ иногда до „исполинскаго величія“,— но именно поэтому онъ ве прощаетъ Пушкину его байроническихъ прихотей, его уступокъ легкимъ взгля- дамъ на поэтическую дѣятельность и, кажется, старается увѣриті. его дь пустотѣ похвалъ, расточаемыхъ легкомысленными пріятелями, и вызвать на трудъ, отвѣчающій величію его таланта. Новая пѣсня „Онѣгина“, тогда вышедшая, еще разъ убѣждаетъ Надеждина, что „поэтъ не имѣлъ при немъ ни цѣли, ни плана, а дѣйствовалъ но свободному внушенію играющей фантазіи“. Приводя стихи „Онѣ- гина“: „Кто бъ пи былъ ты, о мой читатель, Другъ, недругъ", и проч. (пѣсыя ѴШ). Надеждинъ ,’амѣчаетъ: „Явно, что Пушкинъ съ благороднымъ само- отверженіемъ созналъ наконецъ тщету и ничтожпость поэтическаю суесловія, коимъ, увлекая другихъ, не могъ, конечно, и самъ не увле- каться. Его созрѣвшій умъ проникъ глубже и постит ъ вѣрнѣе тайну поэзіи: онъ увидѣлъ, что для ген ія—повторимъ давно сказанную остроту—не довольно создать Евгенія“... Теперь Пушкинъ обратился къ русской народной старинѣ, въ „волшебной мглѣ“ которой разы- грались первыя мечты его поэтической юности; но Надеждинъ (вос- хищавшійся сказкой Жуковскаго) недоволенъ сказками Пушкина. Онъ видитъ въ нихъ— „одно принужденное усиліе, Іоиг <Іе Іогсе мо- гущественнаго, но безжизненнаго искусства“; онъ соглашается, что эта новая попытка Пушкина обнаруживаетъ тѣснѣйшее знакомство съ наружными формами старинной народности; но „смыслъ и духъ ея остается все еще тайною, не разгаданною поэтомъ“. Надеждинъ заключаетъ выводомъ, что „нашей поэзіи не дождаться обновленія, пока русскій духъ не обратится внутрь себя, не отыщетъ въ самомъ себѣ источника новой самобытной жизни... Но какъ при- няться, какъ начать это великое дѣло?.. Европейскія литературы возвращаютъ теперь свою народность, обращаясь къ своей старинѣ. У насъ это возможно ли? Таково-ли наше прошедшее, чтобы возста- новлевіемъ его можно было осѣменить нашу будущность?“ Къ этому существенномт вопросу Надеждинъ намѣревался обратиться впослѣд- ствіи по поводу „тѣхъ произведеній нашей словесности, кои, подъ именемъ романовъ, стремятся собственно и мсключительно къ поэти- ческом у возсозданію старины русской“ *). Вопросъ о русскомъ духѣ былъ и тогда не новый, но весьма не- опредѣленный: какъ этому духу отыскать въ самомъ себѣ источникъ новой жизни? Давно уже говорили. что надо обратиться къ народ- *) Тамъ же, стр . 123. жст. этногр. 16
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4