12 ВВЕТЕНІЕ. отъ народа; старый высшій классъ имѣлъ, правда, съ аародомъ одну почву въ понятіяхъ церковныхъ (исключая раскола) и почти одно невѣжество, но въ общественномъ смыслѣ точно также считалъ на- родъ за безправную и служебную массу. Довольно единодушно было подъ конецъ московскаго періода, кажется, одно отрицательное пред- ставленіе: недовѣріе, даже ненависть ко всему иноземному, которыя развиваются у всѣхъ народовъ, принудительно открываемыхъ своимъ режимомъ отъ общенія съ другими народами и отъ науки. Э такрай- няя исключительность, эта суевѣрная боязнь всего иноземнаго, эта подозрительность къ наукѣ, какъ дѣлу сомнительному и едва ли не бѣсовскому, была вовсе не вѣнцомъ чисто русской самобытности,— а только прискорбнымъ наслѣдіемъ тяжелой исторіи, слѣдствіемъ и вмѣстѣ новой причиной невѣжества. Если такимъ образомъ формы не остаются неизмѣнны, подвер- гаясь вліяпію многоразличныхъ историческихъ условій, и въ извѣ- стныхъ случаяхъ перестаютъ удовлетворять потребностямъ цѣлаго, то съ другой сто р опы не остается неизмѣннымъ и такъ-называемый „исконный“ народный характеръ, изъ котораго ихъ производятъ. Какъ въ одну данную минуту народъ въ разныхъ областяхъ, съ мѣстными и историческими особенностями, представляетъ различныя, иногда чрезвычайно рѣзкія варіаціи типа, такъ вѣка исторіи. сча- стливые или бѣдственные, спокойные и л и бурные, свободные или рабскіе, просвѣщенные или невѣжественные, налагаютъ на народ- ность свой отпечатокъ, болѣе или менѣе глубокій, или совершен- ствуя ее, или нанося ей порчу, во всякомъ случаѣ видоизмѣняя, давая новыя черты характера, новыя понятія и потребности. Отсюда и необходимость развитія новыхъ формъ... Лучшее, здоровое можетъ пережить, но можетъ и не пережить историческихъ испытаній, и если оно бывало заглушено, не высказывалось потомъ, это не зна- читъ, чтобы его не было прежде, и ч т о оно не могло бы ожить при новыхъ у с ловіяхъ. Что московская государственная и бытовая форма не была ни полнымъ и правильнымъ выраженіемъ русской народности, ни окон- чательнымъ плодомъ народнаго самосознанія, объ этомъ самымъ зна- менательнымъ образомъ свидѣтельствовала Петровская реформа. Что Петръ не былъ, какъ иные думали, выродкомъ изъ своего народа, а былъ именно его характернымъ и геніальнымъ дѣтищемъ, въ этомъ не сомнѣвается никто, не потерявшій историческаго смысла. Его дѣятельность стала энергической реформой, часто безогляднымъ отрицапіемъ старыхъ идей и порядковъ, именно потому, что онъ, воплощая и сосредоточивая въ себѣ исторически созрѣвшія потреб- ности цѣлой народпости, вооружался п р о тивъ тѣхъ сторонъ преж-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4