КАРАМЗИНЪ. 217 города, — Карамзинъ остается вѣрнымъ самому себѣ и обіцечеловѣ- ческимъ идеямъ... Это—великая заслуга, и этимъ отчасти объясняется фанатизмъ къ карамзинскому созерцанію русской жизни благороднѣй- гаихъ личностей“ (наир., у Пушкина). „Его исторія была, такъ ска- зать, пробнымъ камнемъ нашего самопознанія. Мы съ нею росли, ею мѣрялись съ остальною Европою, мы съ нею входили въ общій круговоротъ европейской жизни" *). Эта сторона „Исторіи“ сообщала изображепіямъ Карамзина че- ловѣчпую, ноэтическую окраску, которою она и увлекала своихъ читателей, и въ то же время—эти сочувствія къ падающему Нов- городу и обвиненія противъ безумствъ Грозиаго остаются гораздо болѣе вѣрными въ широкомъ народно-историческомъ смыслѣ, чѣмъ московская исключительность новѣйшаго славянофильства. Но если было много благотворпаго въ томъ влілніи, которое Ка- рамзинъ прямо и косвенно оказалъ на развитіе паучнаго изслѣдо- ванія пашей старины, на возбужденіе иптереса къ ней въ обіце- ствѣ, то въ литературномъ ея влілніи была своя певыгодная сто- рона. Такъ именно дѣйствовала искусственпая, слишкомъ часто фальшивая манера Карамзина. Его книга надолго осталась едип- ственнымъ историческимъ кодексомъ. и на ней утвердилась, н а пѣ сколько десятилѣтій, почти вся литература повѣсти, романа, драмы, бравшихъ свои сюжеты изъ русской старипы. Толчекъ къ развитію историческаго романа и внѣшніе его пріемы далъ Вальтеръ-Скоттъ, матеріалъ и саптиментальная манера брались изъ Карамзипа. По- дражатели, какъ обыкновенно, развивали именно слабую сторопу оригипала, и отсюда въ пашей литературѣ развивается цѣлый по- токъ фальшивыхъ изображеній русской старины, начинателемъ ко- торыхъ въ романѣ явился Загоскинъ. Извѣстно, какой чрезвычайный успѣхъ имѣлъ его первыи романъ: этотъ успѣхъ на три четверти былъ приготовленъ Карамзинымъ, который возбуждалъ интересъ къ старинѣ въ томъ самомъ духѣ; остальное сдѣлала форма ромапа. Отъ Карамзина шли и тѣ недостатки, которые въ то время счита- лись достоинствами: въ „Юріи Милославскомъ“ нельзя не видѣть продолженія „Мароы Посадиицы“ и „Натальи боярской дочери“, подкрѣпленныхъ „Исторіей“ съ ея саптиментальнымъ нредставле- ніемъ старины и народности. Лажечниковъ—также ученикъ Карам- зина; но онъ былъ умнѣе и талантливѣе Загоскина, лучше былъ знакомъ съ иеторіей, и его произведенія гораздо серьезнѣе, хотя и въ нихъ остается мскусственное отношепіе къ старипѣ, которая, внрочемъ, и донынѣ мало дается нашимъ романистамъ. ’ ) Сочиненія Ап. Григорьева. Соб. 1876, I, стр. 499, 508.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4