212 ГЛАВА VI. „Какая свѣжесть въ воздухѣ!.. Уже стада разсыпаются вокруп, холмовъ; уже блистають косы на лугахъ зеленыхъ; поющій жаворонокъ вьется надъ трудяіцнмся поселяниномь—н нѣжния Ла&инія мриготовляетъ завтракъ своему Палемону. Гуляю среди нолеіі разноцвѣтныхъ“... (VII, 104 и слѣд.). Авторъ наслаждается, конечно, и барскимъ комфортомъ; кто-то готовитъ ему обѣдъ, „услужлнвыіі садовникъ“ (еще бы онъ не былъ услужливъ!) приноситъ ему корзипку съ благовонною малипою: „тон- кая дремота н а нѣсколько мипутъ покрываетъ глаза мои флеромъ— зефиръ свѣваетъ его“. Авторъ бесѣдуетъ лишь съ Томсономъ, Ла- Фонтеномъ (вѣроятно Ьей Сопіез) и Грессетомъ, — и замѣчательпо, что для трудолюбивыхъ поселяпъ н е досталось, кромѣ ѵиомянутаго, ни одного слова! Въ знаменигой статьѣ „0 любви къ отечеству и па]>одной гор- дости“ (1802 г.) Карамзинъ затрогиваетъ тему, которая съ разными видоизмѣненіями повторяется и въ настоящую минуту. „Я не смѣю думать,—говоритьонъ,—чтобы у насъ въРоссіи было немного патріотовъ; но мнѣ кажется, что мы цзлишно смгіренны въ мысляхъ о народ- номъ яашемъ достоннствѣ—а смирсніе въ полнтнкѣ вредно. Кто самого себя не уважаеть, тоуо, безъ сомвѣнія, и другіе уважать не будуть... „Успѣхи литературы нашей доказываютъ великую способность русскихъ. У французовъ еще въ шестомъ-надесять вѣкѣ фнлософствовадъ и нисалъМон- тань: чудно ди, что они вообще нншутъ лучше насъ? Не чудно ли, папротнвъ ■гого, что нѣкоторыя наши пронзведенія могуть стоять наряду съ ихъ лучшими, какъ вь живопнси мыслей, такъ и въ оттѣнкахъ слога:' Вудемь только спра- ведливы, любсзные сограждане, и почувствуемь цѣну собственнаго. Мы никогда не будемъ умны чужимъ умомъ и славны чужою славою: французскіе, англій- скіе авторы могутъ обойтнсьбезъ нашей нохвалы, но русскпзіъ нужно по краіі- ней мѣрѣ вннланіе русскнхъ“ (у п , стр. 116, 120—121). Въ статьѣ „ 0 случаяхъ и характерахъ въ русской исторіи, ко- торые могутъ быть предметомъ хѵдожествъ" (1802), Карамзинъ, но поводу мысли задавать художннкамъ темы нзъ русской исторіи, го- воритъ: „Должно нріучмть россіянъ кь уваженію собственнаго; должио п о казать, что оно можеть быть нредметомъ вдохновеній артиста и снльпыхъ дѣйствій нскусства на сердце. Не только нсторнкъ и поэть, но и живонисецъ и ваятель Гіывають бргапамн патріотнзма“... (ѴН, 122). Всѣ эти прекраеньгя пожеланія повторяются до сихъ поръ. И въ нослѣдніе дни можно читать жалобы и укоры на то, что мы елиш- комъ смиренны передъ Европой, что мы „лакействуемъ“ передъ за- падной цивнлизаціей и т. п. Какъ бы то ни было, можно замѣтить одно, что и въ карамзішекое время, и послѣ, этимъ жалобамъ недо- ставало опредѣленности — чего и отъ кого хотятъ, и какъ можетъ быть вообще доетигнуто то, чего хотятъ. Къ кому направляется жа-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4