КАРАМЗІШЪ. 211 жили По своему обычаю, говорили своимь лзыкоыъ по своему сердцу, то-ссть, говорнлн какъ думали?" „Много красавицъ въМосквѣбѣлокаменвой, ибо царство русскос нсконн (?) почиталось жилишемъ красоти и пріятностей; но никакая красавица ие могла сравниться съ Натальей“ ... „Цвѣтущія поля и дымящіяся деревни, откуда сь веселымп пѣснями выѣз- жа.ти трудолюбивыс посе.шне на работы свои — поселяне, которые и но сіе время нн въ чемъ не перемѣнились, такъ же одѣваютея, такь жнвутъ п рабо- тають, какь прежде жи.ін и работали, и среди всѣхъ іамѣиеній и личииъ нред- ставляютъ намъ еще истииную русскую физіогпоыію" (VI, стр. 86, 91, 94). Нссравнепно выше но мысли „Марѳа Посадпица". Тема благо- родной борьбы за народную свободу произвела въ ту пору сильное впечатлѣніе на читателей именно теоретическимъ гуманизмомъ, но самыя изображенія быта были до послѣдней стеиепи натянутыя и реторическія. И старая Русь, и современная народная жизнь, и въ историче- скихъ обобщеніяхъ, и въ новѣствовательныхъ картинахъ Карамзина являются въ краскахъ этой подрумяненной сантиментальности, въ тонѣ идилліи или мелодрамы. Карамзинъ самъ долженъ былъ чув- ствовать, что эта идиллія, въ которую такъ часто онъ внадалъ вмѣстѣ со всей литературой того времени. не есть настояіцая правда. Осна ривая Руссо (въ прекрасной статьѣ: „Нѣчто о наукахъ, искусствахъ и просвѣщеніи“, 1793 г.), Карамзинъ усумнился въ „Сатурповомъ вѣкѣ“ и „счастливой Аркадіи“. „Правда,—говорилъ онъ,—сія вѣчно цвѣтущая страна, подъ благимъ свѣтлымъ небомъ, населенная про- стыми, добродушными пастухами, которые любятъ друтъ друга какь нѣжные братья, новинуются однимъ движеніямъ своего сердца и блаженствуютъ въ объятіяхъ любви и дружбы, есть нѣчто восхити- тельное для воображенія чувствительныхъ людей; но будемъ искрепны и признаемся, что сія счастливая страна есть не что иное, какъ нріятный сонъ, какъ восхитительная мечта сего самаго воображенія“ (VII, 97). Но сколько разъ онъ самъ вводилъ черты этой Аркадіи и Сатурнова вѣка въ свои изображенія русской старины и народ- ности, и искренностъ могла бы опять подсказать, что эти черты были мечтой воображенія. Остановимся еще на двухъ-трехъ подробностяхъ. Статья „Де- ревня“ (1792) посвящена описанію прелестей уединенія: „Благославлаю васъ. мирныя сеіьскія тѣни, гусгыя, кудрявыя рощи, ду- шистые дуга и поля, златымн класами (т.-е. колосьямн) покрытые! Благосюв- ляю тебя, тихая рѣчка, и васъ, журчащіе ручейки, въ вее тскущіе! Я прителъ къ вамъ искать отдохновенія... Я одинъ—одиеъ съ своими мыслями—одинъ съ натурою.. „Вижу садъ, аллен, цвѣтннкп—пду мимо ихъ—осиновая роща для меня прнвлекательнѣе. Въ деревнѣ всякое искусство противно... 14*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4