210 ГЛАВА VI. Проетое, фактически правдивое сочувствіе Р адищева къ пароду, иногда дѣйствительно горячее (какъ въ эпизодѣ о старикѣ, пѣвшемъ „Алексѣя Божія человѣка“), было неизвѣстяо Карамзину: народная жизиь представлялась ему всегда только съ точки зрѣнія сантимен- тальпой идилліи и пасторали, и въ его изображеніяхъ является по- этому только въ искусственной, односторонней или фалыпивой формѣ и окраскѣ. Рядъ цитатъ наглядно укажетъ это отношеніе Карамзина къ на- роду, къ его жизни и обстановкѣ. Въ 1793, онъ восиѣваетъ Волгу на берегахъ которой онъ ро- дился: Рѣка священнѣйшая въ мірѣ, Крнстальныхъ водъ царица, мать! Дерзпу-лп я н а слабой лирѣ Тебя, о Волга, велнчать, Богиней пѣсни вдохновеняый, Твоею славой удпвленный? Дерзну ль... Хвалить красу твоихъ бреговъ, Гдѣ ірады, веси процвѣтаютъ, и проч. („Сочиненін“, изд. 4-е, 1834—35, I, стр. 10 и слѣд.). Въ этой реторической формѣ трудно ожидать вѣриыхъ картинъ волжской природы и народнаго быта, и ихъ дѣйствительно пѣтъ. Въ 1798, Карамзинъ пишетъ куплеты для „сельской комедіи“ , которая была играна „благородными любителями театра“. Вотъ для образчика— Х оръ вемледѣльцевъ. Какъ яе пѣть намъ? Мы щастливы. Славимъ барина-отца. Наши рѣчн не красивы, Но чуветвительвы сердца. Горожане насъ умнѣе, Ихъ нскусство—говорить. Чтожъ умѣемъ мы? Сн.тьнѣе Благодѣтелей любить („Сочин.“ I, 194 п слѣд.). Въ комедіи выводятся „сельскій любовникъ“ и „сельская любов- ница“ (т. е. пейзане), „староста“ и т. п.; ихъ рѣчи—такія же кра- сивыя какъ рѣчи самого автора. Вь „Натальѣ, боярской дочери“ (1792), событіе, отнесенное къ древней Россіи, разсказывается въ чрезвычайно чувствительной по- вѣсти. гдѣ русская старина идеа-іизирована весьма мало вѣроятнымъ образомъ. „Кто нзъ насъ не любитъ тѣхъ временъ, когда русскіе были русскпми (?); когда овп въ собственное свое нлатье наряжалпсь, ходи.тн своею походкою,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4