8 ВВЕДЕНІЕ. скимъ создаиіемъ русскаго народа считается въ славянофильской школѣ московское царство. Въ извѣстномъ смыслѣ эта теорія спра- ведлива, но лишь въ цѣломъ и широкомъ, а не въ частномъ смыслѣ: англичанамъ отвѣчаетъ ихъ свободная конституція, туркамъ ихъ безобразная деспотія и т. п.; но, чтб, напр., соотвѣтствуетъ фрапцу- замъ,—республиканское ли правленіе, которое они имѣютъ теперь; на- полеоновская ли имперія, орлеанская или бурбопская монархія и т. д.? Дѣло въ томъ, что у пародовъ, мало или совсѣмъ не развивающихся, государственныя формы могутъ оставаться неподвижны цѣлыми вѣ- ками и поэтому считаться отвѣчающими народному характеру и по- требностямъ,—такъ неподвижпа турецкая деспотія; но формы евро- пейскихъ государствъ не отличались вовсе этою неподвижностыо, и сама англійская конституція, — очень прочная нотомѵ, что еще съ средиихъ вѣковъ обезпечивала удачпо нѣкоторыя общественныя сво- боды,—постоянно, однако, развивалась и донынѣ развивается по воз- растающимъ требованіямъ времени. Европейскія общества пережили нѣсколько весьма несходныхъ государственныхъ состояній; въ дан- ное время, каждую временную форму государства приверженцы ея считали, конечно, единственной соотвѣтствующей характеру страны и народа. Въ наше время мы видимъ, что формы самыя естественныя, какихъ слѣдовало бы ждать по здравому смыслу, какъ объединеніе ІІталіи. достигаются только теперь послѣ тысячелѣтней исторіи, — между тѣмъ тридцать лѣтъ назадъ, не далѣе, считались совершенно естественными безсмысленный деспотизмъ въ Неаполѣ, папа съ фран- цузскими войсками въ Римѣ, австрійцы въ Миланѣ и Венеціи, и т. д. Наша исторія знаетъ не одну форму государственнаго быта: бытъ федеративныхъ земель, вѣчевыя народоправства, великіл княженія, московское единовластительство по образцамъ византійскому и ордын- скому, одно время съ полу-независимой іерархіей, имперію съ бюро- кратическимъ управленіемъ и крѣпостнымъ народомъ, имперію съ поставленными задачами широкон общественной реформы... Это былъ историческій процессъ, гдѣ отдѣльный моментъ выражалъ только наиболѣе настоятельпыя потребности данной эпохи или преобла- даніе того или другого общественнаго слоя,—и могъ бы считаться выраженіемъ цѣлой національной бытовой идеи лишь настолько, па- сколько удовлетворялъ потребностямъ цѣ.іаю народа. Могла л и счи таться такой окончательной формой та, которая правила восточнымъ деспотизмомъ и основала крѣпостное рабство народа? Очевидно, что московская форма государства и общестпеннаго быта была форма историческая и тѣмъ самымъ временная; воівращеніе къ ней можетъ быть мечтой или необузданнаго политическаго фанатизма, или про- стого невѣжеетва. Эта бытовая форма не м ож еть слѣдовательно счи-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4