180 ГЛАВА Г . съ тѣмъ, хотя понизивъ чиномъ (т.-е. отводя въ средній и низкій штиль), онъ давалъ въ книгѣ мѣсто живой народной рѣчи,—и цѣлый литературный языкъ являлся въ видѣ средняго термина между этими двумя стихіями. Весь XVIII вѣкъ прошелъ въ безусловпомъ теоре- тическомъ признаніи церковнаго языка, какъ главной, возвышен- нѣйшей части языка литературнаго, хотя на практикѣ живой языкъ все болыпе завоевывалъ себѣ мѣста въ книгѣ, пока накопецъ Карам- зинъ заявилъ, что надо писать такъ, какъ говорятъ, хотя прибав- лялъ, что и говорить надо такъ, какъ пишутъ. Шншковъ довелъ пропаганду церковнаго языка до тридцатыхъ годовъ нашего сто- лѣтія, но Россійскую академію довелъ до каррикатуры, гдѣ русскую литературу представляли наконецъ Б. Ѳедоровъ и знаменитый Кра- еовскій... Но при всемъ нризнаніи авторитета церковнаго языка, ХѴІІІ-й вѣкъ чувствовалъ напдывъ народной стихіи, преданіе ви ' димо нарушалось, и наконецъ вопросъ требовалъ рѣшенія; а для этого прежде всего необходимо было выяснить самый составъ тѣхъ элементовъ языка, о которыхъ шла рѣчь, т.-е. опредѣливши грам- матику (гдѣ чисто церковныя формы были уже устранены самымъ употребленіемъ), собрать лексическій матеріаль языка церковнаго и русскаго съ его книжнымъ и разговорнымъ употребленіемъ. Такъ и поступила Академія. „Словарь Академіи Россійской“ , въ силу пре- данія, не былъ словарь русскаю языка, какъ мы теперь его нони- маемъ, а словарь языка церковно-славянскаго м русскаго; но онъ далъ матеріалъ и вмѣстѣ толчекъ къ окончательному разрѣшенію вопроса. Изъ церковнаго языка, для цѣлей книжной русской рѣчи, явно отнадалъ болыпой процентъ; съ другой стороны, явно выросталъ болыпой процентъ чисто русскаго запаса словъ и оборотовъ. Мы уви- димъ дальше, что народная стихія силою вещей требовала себѣ литературнаго права: она не только все больше входила въ книгу въ видѣ сдовъ, уже имѣвшнхъ право гражданства въ разговорномъ употребленіи, но и въ видѣ словъ спеціально народныхь, областныхъ. Когда составъ Академіи обозначился и сдѣланъ былъ первый приступъ къ работѣ, то оказалось, что людьми, наиболѣе или даже единственно способными къ этой работѣ, были н е тѣ практическіе представители церковнаго языка, о которыхъ мы сейчасъ упоминали, а ученые академики, которыхъ мы встрѣчали на поприщѣ разно- образныхъ изученій Россіи и народа. Дѣло Россійской академіи ока- залось въ рукахъ ученыхъ натуралистовъ; главными были — астро- номъ и физикъ Румовскій: наши старые знакомцы — натуралисты, физики, математикн, астрономы, .Іепехинъ, Озерецковскій, Иноход- цовъ, Соколовъ, Протасовъ, Котельниковъ, но въ особенности Лепе- хинъ, этотъ дѣятельный и благородный ученый, котораго Озерец-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4