СУДЬБЛ ЛИТЕРАТУРНАГО ЯЗЫКЛ. 163 пзведеній этои послѣдней литературы не было ѵдостоено печати, да и не помышляло этого удостоиться. При такомъ положеніи пещей не возможно говорить о томъ, что книжный языкъ XVIII вѣкабылъ „дур- нымъ русскимъ языкомъ“ , хуже языка ХVІІ вѣка—послѣдній просто совсѣмъ не съумѣлъ бы говорить о тѣхъ предметахъ, о которыхъ, худо ли, хорошо ли, пачалъ говорить языкъ XVIII вѣка. Квижный языкъ XVII столѣтія былъ языкь церковпой книги и только; для осталь- нихъ потребностей умственной жизни онъ не давалъ никакихъ средствъ выраженія; литература поэтическая н е признавалась въ самомъ прип- цигіѣ. Понятно, такимъ образомъ, что когда съ реформой возникалъ цѣ- лый рядъ новыхъ нотребностей, являлся впервые повый занасъ на- учныхъ знаній, нарождалось виервые личное поэтическое творчество, отмѣтившее цѣлый новый періодъ во внутренней. жизни національ- ности,—для всего этого въ языкѣ старой книги не было выраженія, и предстояла трудная задача найти это выраженіе—почти безъ вся- кой прежней подготовки и безъ предшественниковъ х). Понятно, что этотъ трудъ не мот ъ быть иснолненъ сразу; напротивъ, потребовался цѣлый рядъ поколѣній для совершенія дѣла, которое стало великимъ пріобрѣтеніемъ народной мысли и народной рѣчи. Въ судьбѣ новаго литературнаго языка очевидны всѣ свойства жизненнаго историче- скаго п р о цесса. Во-первыхъ, зачатки этого труда надъ литератур- нымъ языкомъ восходятъ ко временамъ задолго до Петровской ре- формы; во-вторыхъ, онъ совершается съ замѣчательной послѣдова- тельностью, все болѣе расширяя крут ъ своего содержапія и захва- тывая народн у ю стихію, и въ результатѣ впервые онъ создалъ то, чего не имѣла старая, московская Россія—русскій литературный языкъ, способный служить цѣлямъ просвѣщенія и поэтическаго твор- чества и глубоко проникнутый чисто русскимъ народнымъ элемен- томъ. Созданіе этого новаго литературнаго языка, завершаемое только въ XIX столѣтіи, составляетъ такой же многозначительный фактъ національнаго самосозпапія, какой мы видѣли выше въ разнообраз- ныхъ изученіяхъ Россіи и ея исторіи, какой нредставляетъ все умственное и литературное движеніе прошлаго вѣка. Во всемъ этомъ XVIII вѣкъ только отнергалъ узкую односторонность или простое патріархальное невѣдѣніе старой русской жизни и впервые возвы- сился до дѣйствительнаго національнаго самосознанія. Образованіе новаго языка было исторической необходимостью •) Говоримъ: почти, потому тго въ XV II в ікѣ были уже, какь сейчасъ ска- жемъ, хотя отрывотнне, п о несомиѣиные признаки стремленія къ реформѣ и вмѣстѣ къ расширевію литературнаго яш к а . п о все-таки Петровскому времени пришлось за многое браться впервне. И*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4