156 ГЛАВА IV. мы приводимъ обличеаіе французскаго вліянія: Болтинъ пропитапъ былъ этимъ вліяніемъ; его научными авторитетами были знаменитые тогда французскіе писатели, между прочимъ тѣ самые, которые по- томъ считались наиболѣе зловредными *), по это не помѣшало ему остаться самымъ русскимъ человѣкомъ и цѣнить преданія старины; папротивъ, съ помощью французскихъ мыслителей онъ и научилея сознательно относиться къ этой старинѣ, понимать силу обычая и его н а родное право. Болтину и Новикову было трудно сказать, а но- вѣйшему біографу можно было не забыть, какая роль въ вопросѣ о французскомъ вліяніи иринадлежала одному существенному обстоя- тельстпу, которое тутъ несомнѣнно дѣйствовало, — именно, примѣру самого двора. Болтинъ не настаивалъ на освобожденіи крестьянъ; въ полемикѣ съ Леклеркомъ онъ даже выставляетъ положеніе русскихъ крестьянъ болѣе обезнеченнымъ, чѣмъ положеніе земледѣльца европейскаго; но съ другой стороны онъ не думаетъ скрывать, что измѣненіе этого дѣла желательно,—только оно должно произойти медленно и посте- пенно. Любопытно, что и здѣсь онъ подкрѣпляетъ свои разсужденія фрапцузскимъ авторитетомъ и ссылается на слова Руссо, что „прежде должно у ч инить свободными души рабовъ, а потомъ уже тѣла“; эту мысль онъ приписываетъ и Екатерииѣ, и объясняетъ ею основаніе училищъ „для нижиихъ чиносостояній“ , которое, по его мпѣнію. должно было „пріуготовить души юношества, въ нихъ воспитывае- маго, къ воспріятію сего великаго и божественнаго дара“ 2). Ради щевъ тогда же отвѣчалъ на это нредположеніе страшной картиной положенія крѣпостного, получившаго по волѣ барина высшее обра- зованіе и „пріуготовленнаго къ воспріятію божественнаго дара“ , но оставленнаго наслѣдникомъ этого барина въ крѣпостныхъ... Болтинъ не скрывалъ отъ себя и отъ своихъ читателей, что одною изъ при- чинъ, требовавшихъ измѣненія въ положеніи крестьянъ, были свой- ства помѣщичьей власти: между помѣщиками бывали люди жестокіе и безчувственные, „дѣлающіе стыдъ русскому имени и человѣчеству", бывали „чудовищные и презрительные выродки въ нриродѣ“... Но ' ) ІІмя Вольтера стало обозвачеиіемъ необуздаинаго и безиравственнаго вольно- мысліл; объ Ренналѣ всиомнила сама нмвератрнца Екатерина, дѣлая замѣтки на книгу Радищева. *) Прим. на исторію Леклерка, II , стр. 236 — 237. Въ другомъ мѣстѣ Болтннъ говоритъ: „При дачѣ рабамъ свободы, все благоразуміе въ томъ, по мнѣнію моему, долхно состоять, чтобъ н е прехде оную имь даровать, какъ науча ихъ познавать ея цѣну, ■ какъ надлехитъ ею пользоваться; въ протнвномъ случаѣ, вмѣсто благо- дѣянія сдѣланъ будеть нмъ вредъ, зло и гнбель... Ь а ІіЬегіё езі ин аіішеп і (1е Ьоп зас, пі*і8 (1е (огіе (Іі^езПоп; іі Саііі <1еч е8 (отагз Ьіеп заіпа роііг 1е зиррогіег (Коив- аеаи)“. Тамъ х е , стр. 328.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4