148 ГЛАВА IV . ученья и н е прошедши пикакой высшей школы, ветупилъ нрямо въ нрактическую жизнь: природный умъ и любознательность повели его къ обширному чтенію; не знаемъ, имѣлъ ли онъ при этомъ какого- нибудь руководителя, но въ его чтеніе вошли именно замѣчатель- нѣйшія произведенія вѣка, не только тѣ, какія были особенно въ ходу по своей доступности, но и труды серьезнаго ученаго харак- гера. Съ другой стороны, Болтину случилось не мало разъѣзжать по Россіи какъ по своимъ, такъ и по служебнымъ дѣламъ; поѣздки давали много пищи для его наблюденій, которыя отличались вообще чрезвычайной внимательностью и точностью, соединяясь обыкно- венно съ кругомъ вопросовъ, составлявшихъ его научный интересъ. Это быдъ умъ точный, положительный, не склонный къ фантазіи. Не знаемъ опять, что навело его на занятія русской исторіей; но онъ, не будучи ученымъ по профессіи, сталъ однимъ изъ сильнѣй- шихъ знатоковъ дѣла, какіе были въ то время. Очевидно, къ этому иптересу влекла тогда живые пытливые умы самая сила вещей: возникала нотребность историческаго самосознанія; въ исторіи иека- лось разрѣшеніе вопросовъ, какіе выростали въ обществѣ вслѣдствіе Петровской реформы; желали выяснить себѣ русское п р о шедшее и настоящее, роль русскаго народа среди народовъ европейскихъ, свойства русскаго образованія и т. д. Со времени реформы прошло уже болѣе полувѣка, видѣлись ея результаты, являлаеь возможность провѣрки, и однимъ изъ главныхъ средствъ къ этому представлялась исторія. Въ послѣднее время Болтина причисляли иногда къ предше- ственникамъ того направленія, которое заявляетъ притязаніе быть са- мымъ настоящимь русскимъ. Дѣйствительно, Болтинъ мот ъ давать отчасти поводъ къ этому нѣкоторыми эпизодами своихъ сочиненій, гдѣ онъ противопоставляетъ русское съ иноземнымъ и вооружается противъ иноземныхъ вліяній, особенно французекаго, настаивая вза- мѣнъ того на необходимости самостоятельнаго характера нашей жизни. Можно замѣтить, что исканіе зачатковъ славянофильства въ одномъ изъ характернѣйшихъ писателей прошлаго вѣка мало вяжется съ утвержденіемъ объ оторванностн нашего тогдашняго образованія отъ народныхъ началъ; но на дѣлѣ предподоженіе о славянофильствѣ Болтина не совсѣмъ подтверждается фактами. Нашему славянофидь- сгву отвѣчаютъ въ прошломъ вѣкѣ не столько такіе люди, какъ Болтинъ, человѣкъ ума по преимуществу критическаго, сколько тѣ патріоты-самохвалы, которые тогда находили, что Россія достигла уже во всѣхъ отношеніяхъ великаго совершенства, не нуждается больше ни въ какихъ заимствованіяхъ у Европы, представляетъ вообще лучшій изъ всѣхь возможныхъ міровъ. Болтинъ не былъ изъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4