ГЕРАРДЪ-ФРИДРИХЪ МИЛЛЕРЪ. 145 чувашу, не мот ъ пройти, чтобы ихъ чистоты въ домахъ не предпо- честь россійскимъ жителямъ*. Подобныя обвиненія противъ Миллера были собраны Ломоносовымъ въ статьѣ, озаглавленной: „Для извѣ- стія о нынѣшнихъ академическихъ обстоятельствахъ“, и посланной имъ къ президенту академіи наукъ. Академическій біографъ обоихъ догадывается, что Ломоносовъ не удовольствовался донесеніемъ бли- жайшему начальству, потому что черезъ нѣсколько времени Миллеръ получилъ „жестокій выговоръ“ отъ высшаго правительства за „нѣко- торыя въ его сочиненіяхъ о россійской исторіи находящіяся непри- стойности“. Миллеръ оставилъ намекъ объ этой враждѣ къ нему Ло- моносова, говоря въ письмѣ къ Рычкову объ одномъ человѣкѣ, кото- рый всегда желалъ его погибели и „добился таки, что я не смѣю продолжать новой русской исторіи“. Еще по поводу сибирской исто- ріи Миллера Ломоносовъ представлялъ академической канцеляріи, что въ ней непристойны подробности автора о Пушкарѣ Воротилкѣ и его „худыхъ поступкахъ“, такъ какъ, по мнѣнію Ломоносова, „весьма пеприлично, когда сочинитель довольно другихъ знатныхъ дѣлъ и приключеній имѣть можетъ“. Ломоносову не нравилось даже упоминаніе о построеніи такихъ церквей, какія потомъ ногорѣли, и выраженіе: „праздность всероссійскаго престола“ въ междуцарствіе Отношенія Миллера и Ломоносова чрезвычайно характерны для оцѣнки тогдашней роли науки въ русскомъ обществѣ. Если можпо еще понять озлобленіе Ломоносова противъ Шлёцера, въ характерѣ котораго было раздражающее высокомѣріе, отзывавшееся и въ сочи- неніяхъ, то это озлобленіе очень мало извинительно относительно Миллера. Случилась, можетъ быть, и здѣсь нѣкоторая неосторожность со стороны Миллера; но общій характеръ его дѣятѳльности былъ таковъ, что добросовѣстному критику не придетъ въ голову мысль, будто въ самомъ дѣлѣ Миллеръ въ русской исторіи намѣренпо искалъ только досадительныхъ и занозливыхъ вещей; но въ тѣ вре- мена просто непонятенъ былъ указанный выше историческій взглядъ, какой воспитала въ Миллерѣ тогдашняя наука. Миллеръ былъ, ко- нечно, правъ, когда находилъ нужнымъ еобираніе древнихъ „лже- басней“ (!), изслѣдованіе о смутныхъ временахъ или упоминаніе о пушкарѣ Воротилкѣ, хотя бы поступки этого Воротилки и были худы. и т. д. Воспитапный въ нѣмецкой школѣ, Миллеръ выносилъ изъ *) Пекарскій, Исторія Акад. Н., т. I стр. 838, 380. 406—407; т. II, стр. 720 и слѣд. См. также разсказъ объ изумительннхъ придиркахъ къ сибирской исторіи Миллера и къ издаиію сибирскихъ лѣтописей, которыя, по мнѣнію акаіемнческнхъ цевзоровъ, должны были бнть очнщены отъ древнихъ ,лже-басней“ и о которыхъ должвы бы разсудить „министры и лравительствующій сенатъ“, а не Миллеръ. Тамъ асе, I , стр. 363—356. ист. этиогг. 10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4