144 ГЛАВА IV. вости притязательны гамъ, гдѣ, по ихъ мнѣнію. затрогивалось до- стоияство русскаго народа. Простое требованіе исторической критики, въ сущности нисколько не касавшееся этого достоинства, поднимало цѣлыя бури; простое у п оминаніе иныхъ мрачныхъ событій русской исторіи съ негодованіемъ осуждалось, какъ оскорбленіе націи. Это была, съ одной стороны, простая непривычка къ исторической кри- тикѣ, съ другой —проявленіе (хотя неловкое) того самаго чувства, какое называютъ теперь чувствомъ національной самобытности и т. п. Выше мы замѣчали, что то же ревнивое чувство н а ціональнаго до- стоинства, а не „рабское подчиненіе“, побуждало нашихъ писателей прошлаго вѣка отыскивать въ своей средѣ россійскихъ Пиндаровъ, Расиновъ и Вольтеровъ: это было, п о тогдашнему глубокому убѣжде- нію, не умаленіе, а возвышеніе русскаго достоинства, свидѣтельство, что русскіе уже равняются съ другими просвѣщенными народами. Дѣло въ томъ, что тогда и не знали другихъ образчиковъ превос- ходства. До чего доходила тогда нетерпимость и подозрительность въ вопросахъ исторіи, даютъ понятіе извѣстные разсказы о томъ, какой переполохъ произвела диссертація Миллера о происхожденіи Руси, или о томъ, съ какимъ озлобленіемъ .Іомоносовъ нападалъ на Шлб- цера. Приведемъ еще только двѣ-три пѳдробности изъ біографіи Миллера. Послѣдній былъ уже старый заслуженный человѣкъ, множе- ствомъ трудовъ доказавшій свою ревность къ изученію Россіи, при- нявшій, наконецъ, русское подданство,— но все это не спасало его отъ самыхъ ожесточенныхъ наиадокъ, и межд у прочимъ не со сто- роны какихъ-нибудь легкомысленныхъ невѣждъ, но самихъ уче- ныхъ, какъ . Іомоносовъ. Въ 6О-хъ годахъ прошлаго столѣтія, Ломо- носовъ, въ качествѣ академическаго совѣтника. продолжалъ то недо- брожелательство, какое Миллеру прежде приходилось испытывать наравиѣ отъ русскаго Теплова и нѣмца Шумахера. Поводомъ слу- жили историческія работы Миллера и изданіе „Ежемѣсячныхъ Сочи- неній“, противъ которыхъ Ломоносовъ возставалъ съ цензурной точки зрѣнія. По мнѣнію Ломоносова, у Миллера нѣтъ достаточно патріо- тизма. и отзывы его о трудахъ послѣдняго представляютъ образчикъ крайней нетерпимости По словамъ Ломоносова. въ каждомъ произ- веденіи Миллера „множество пустоши и нерѣдко досадительной и для Россіи предосудительной"; вездѣ онъ „всѣваетъ, по обычаю своему, занозливыя рѣчи“ и „больше всего высматриваетъ пятна на одеждѣ россійскаго тѣла. проходя многія истинныя ея украшенія“. Ломоносову не нравилось и то, что Миллеръ занимался изслѣдова- ніями о „смутныхъ временахъ Годунова и Разстриги—самой мрач- ной части россійской исторіи“; не нравилось, что „напр., описывая
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4