rk000000112

октября - кулацкое восстание в селах Касимово и Ставково. Во Владимире же был раскрыт контрреволюционный заго­ вор. Союза «Спасения Родины», владимирский офицерский батальон. Для предупреждения заговоров было расстреляно «11 человек офицерского батальона и 5 человек заговорщиков в Юже». До покушения на В.И. Ленина состоялось 5 расстрелов («по уездам не выяснено»), всего же до 25 ноября было расстре­ ляно 36 контрреволюционеров и 1 человек за кражу народных денег (ГАВО. Ф. Р-24. Оп. 3. Л. 75. Л. 61-63). 34 По показаниям невесты В.М. Машкова Е.А. Сукиной, Фёдор Алексеевич Барсков (1895 г.р.) был братом Натальи Алексеев­ ны, жены поручика 82-го запасного стрелкового полка Петра Николаевича Орлова (по повести - порученец Б.В. Савинкова, приехавший во Владимир с целью вовлечения в «Союз» офи­ церов; неоднократно упоминается в показаниях проходивших по делу о «батальоне») из окружения Прокоповича (штабс- капитан, возглавлявший владимирский «батальон»), служивше­ го в 9-м гренадерском Сибирском полку. Орловы, проживавшие в доме Разорёновой по Вознесенской улице, по её словам, покинули Владимир после Пасхи. Собственно, и этой инфор­ мации при полном практически её отсутствии было бы уже немало, если бы... не выход в свет книги Д.П. Барекова «Наша фамилия» (Владимир, 2009. С. 131-137). В ней автор приводит показания отца Фёдора, Алексея Петровича Барекова, репресси­ рованного в 1930 г. (кстати, его имя, в отличие от имени сына, значится в списке безвинно расстрелянных на территории Рождественского монастыря, о котором мы говорили выше). Согласно им, его младший сын Фёдор был до революции офицером Ковровского полка. Дочь же Наталья действительно вместе с мужем П.Н. Орловым ещё весной 1918 г. выехала из Владимира в Киев, где отец мужа владел собственной транс­ портной конторой. За Натальей в конце лета последовал и стар­ ший сын А.П. Барекова Александр, который к 1930 г. проживал в Париже. В конце Гражданской войны Орловы эмигрировали из России. Жили сначала в Берлине, затем в Варшаве, где П.Н. Орлов примкнул к активному крылу белоэмигрантско­ го движения. Наталья Алексеевна также стала его активным членом и в 1922 г. в составе группы даже нелегально пересекла советско-польскую границу (целью группы было налаживание связи с белогвардейским подпольем в Москве, Киеве и Харь­ кове) и нелегально провела во Владимире три дня. Она была арестована на Украине, полтора года находилась в киевской тюрьме, была приговорена к расстрелу, но вследствие произ­ ведённого по просьбе посольства Польши обмена заключён­ ными возвратилась в Варшаву. В 1926 г. муж оставил Наталью Алексеевну с ребёнком, и она вновь вышла замуж за владимир­ ца Г. Тренина. 35 Вот, кстати, интересный момент. В повести, о которой мы неоднократно упоминали, было написано буквально следую­ щее: «Последних участников контрреволюционного заговора арестовали в ночь с шестого на седьмое ноября 1918 г. Трудя­ щиеся города радостно встречали первую годовщину Великого Октября, не подозревая, какую жестокую расправу готовили им белогвардейцы». Оставим в стороне вопрос о «расправе» и её сроках. А вот дата ареста Н.Н. Благовещенского - 21 ноября 1918 г. (ГАВО. Ф. Р-445. Оп. 1. Д. 167. Л. 538) - явно не уклады­ вается в нарисованную в повести схему. А каковы в этом случае темпы следствия!? Кстати, и В.М. Машков был арестован только 8 ноября, а Д.М. Бабушкин - 9 ноября 1918 г. 36 Не менее интересный момент. Дело в том, что в повести одним из «главарей заговора» наряду со штабс-капитаном Прокопови­ чем представлен штабс-капитан «царской» армии, брат Николая Михайловича, Михаил Тихомиров, в первые послеоктябрьские месяцы внедрившийся в советские учреждения, став старшим следователем Ревтрибунала. После переворота члены контрре­ волюционной организации якобы прочили его на должность губернатора. 18-летнему Николаю, согласно повести, старший брат отвёл особую роль. Недаром с первых же шагов следствия «литературным» чекистам стало ясно, что «кто-то поставлял заговорщикам информацию из-за монастырских стен». Этим человеком и был Николай Тихомиров, внедрённый в ГубЧК с заданием, сформулированным в воспоминаниях К.Я. Круминя (см. примечание 40) следующим образом: «дать сведения о чекистах, кто чем занимается, сообщать, кто арестован, как он себя ведёт, признался или нет, воровать оружие и переда­ вать его контрреволюционной организации». Воспоминания следователя, ведшего дело об «офицерском батальоне», - это уже не беллетристика. Спрашивается, как же Н.М. Тихомиров мог быть отпущен «ввиду чистосердечного признания»? Тем более, что «документальная повесть» заканчивается следующи­ ми словами: «Малиновского, Орлова (см., однако, примечание 34 . -Г .М .), братьев Тихомировых отправили в Москву. Нити их преступной деятельности вели далеко за пределы Владимира. Следствие по делу этих преступников было передано в Москву в ВЧК». 37 Очевидно, имеется в виду Кофман Мойша Хаимович (Михаил Михайлович) 1873 г.р., дантист, проживавший во Владимире с 1908 г. Его кабинет располагался в доме Савельева на углу Девической и 2-й Никольской улиц (ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 73. Л. 98 - 108; Ф. 1009. Оп. 1. Д. 76. Л. 2; Старый владимирец. 1908. 5, 18 авг., 14 нояб.). 38 Попова М.П. Владимирский купеческий род Бабушкиных // По­ пова М.П. И поиск длится целый век. Владимир, 2002. С. 86. 39 «Перед нами, - пишет автор, - показания помначштаба так называемого "Владимирского офицерского батальона" (курсив мой . -Г .М .) Яновского < ...>» (Терехов Е. Указ. соч. С. 32). 40 Круминь Карл Янович. Латыш. Член РСДРП с 1907, ВКП(б) с 1919 г. Политзаключённый Владимирской каторжной тюрьмы, освобождён в дни Февральской революции 1917 г. В июле 1918 г. по рекомендации Л.М. Белоконской и её зятя В.М. Гортинского поступил на работу во Владимирскую гу­ бернскую чрезвычайную комиссию. В 1918-1920 гг. возглавлял коллегию следователей комиссии, затем её юридический отдел. Руководил следствием по делу об «офицерском батальоне». В последующие годы работал в органах безопасности Сибири, Украины, в Крыму. 41 Типичная для того времени ситуация. В воспоминаниях И.В. Миронова, работавшего впоследствии врачом в Переслав- ле, читаем: «В сентябре 1918 года я поехал учиться в Универси­ тет <...>. Наступили холода, с питанием было очень плохо и в октябре того же года я вернулся домой, как и все переславские студенты. Надо было работать, и я стал работать инструкто­ ром во внешкольному образованию в УОНО (уездный отдел народного образования. -Г .М .)» (Миронов И.В. Записки врача // Исторические очерки переславской медицины. Переславская быль. Переславль, 2007. Т. 8. С. 40). 42 ГАВО. Ф. Р-24. Оп. 3. Д. 75. Л. 34. 43 В других письмах он просит: «Если можно, пришлите сахару, зубного порошку и щётку с кружкой розовой» и «Если можно, перешлите старые сапоги, а главное - курить». 44 Цит. по: Бузыкова В.С. Документы 1920-х годов из архива педа­ гога И.Р. Роговой // Записки владимирских краеведов. Влади­ мир, 2004. Вып. 6. С. 154 - 155. 45 Гиппиус З.Н. Указ. соч. С. 231. 46 Известия. 1918. 13 дек.