rk000000112

ведший следствие по этому делу: «Я задал Рагозину вопрос: "Тов. Рагозин, если бы Вы дали слово нам, что будете работать с нами, то Вы бы выполнили своё слово?" Он ответил: "Да, тогда бы выполнил, но та­ кое слово я дать не могу, у меня другие убеждения - я за Учредительное собрание"». Интересно, что пока­ зания, записанные в следственном протоколе, и вос­ поминания самого следователя показывают нам как бы двух разных В.Н. Рагозиных: один идёт на поводу у «соучастников», другой имеет собственные убежде­ ния и остаётся верен им до конца. М я с о е д о в Н и к о л а й А л е к с а н д р о ­ в и ч (1893-1918). К офицерам царской армии он не мог быть отнесён даже условно. В 1917 году был сту­ дентом 4-го курса естественного отделения физико- математического факультета Московского университе­ та. Материальное положение не позволяло ему более оставаться в Москве41, и с 17 июля 1917 года он служил во Владимирской земской управе, а на момент ареста — в губернском отделе народного образования. Поначалу он объяснил следователю, что является беспартийным, «никогда политикой не занимался, живя во Владимире, слышал про организацию в защиту Учредительного со­ брания». Однако 17 ноября 1918 года «по просьбе граж­ данина Мясоедова» следователь сделал следующую запись: «Я, Николай Александрович Мясоедов, состоял рядовым в пятёрке "Вобла". Был принят Грязновым. Он говорил, что лозунг этого союза "борьба с Германией и анархией" и защита Учредительного собрания. Больше об этом союзе сказать не могу». Расстрелян 20 ноября 1918 года. Где же проходили расстрелы участников подполь­ ной организации? Судя по воспоминаниям К.Я. Кру- миня и незасекреченным документам Владгубиспол- кома, в стенах резиденции владимирских чекистов —в бывшем Рождественском монастыре. Именно на территории монастыря 21 ноября 1918 года были рас­ стреляны трое членов «батальона» из приведённого выше списка: Васильев, Кузин и Соломко. Согласно докладу заведующего Губернским отделом юстиции в Президиум Владгубисполкома, в присутствии зав. контрреволюционным отделом ЧК Громова, зав. спе­ кулятивным отделом ЧК Смирнова и секретаря Пре­ зидиума ЧК Каширина красноармейцы произвели вы­ стрел. Расстреливаемые упали. Врача, который мог бы констатировать их смерть, при этом не было. Несколь­ ко человек (Анисимов, Аляпушкин, Гарнов и др.) оез оружия начали убирать тела, двоих погребли. Когда же пришли за Кузиным, он вскочил и стал нецензурно ругаться. Испугавшиеся красноармейцы «бросились вон из подвала», Кузин —за ними, схватив чью-то сто­ явшую у стены винтовку (принадлежала красноармей­ цу Валуеву, находившемуся в тот день в отпуске). На лестнице из подвала он дважды выстрелил в красноар­ мейца Агапова и стал колоть его штыком, ранил Ма- чурина и Колыванова. «Пустили за Кузиным погоню». Его нашли у стены, около башни, с винтовкой в руках. Он хрипел, на шее у него была рана. Ротный командир застрелил его. Заведующий Губотделом юстиции подчёркивал, что произошедшее являлось «продуктом небрежности со стороны Президиума ЧК, безусловно ответственно­ го за правильное производство расстрелов и за непри­ нятие при этом необходимых мер предосторожности»: не было контрольных выстрелов; отсутствовал врач, председатель же ЧК Исаев счёл, что «это не нужно». Вместе с тем, автор доклада считал, что «постановка дела на суд и вообще придание гласности по соображениям политического по­ рядка представляется безусловно нежелательным»42. В самом деле, за­ чем? «Скандалов в благородном се­ мействе», т.е. внутри ЧК, на тот момент и без этого хватало с лихвой. Василию Рагозину «повезло» больше, чем этим его товарищам, его профессионально расстреливал отряд латышских стрелков под командованием А.В. Эйдука. Проходил расстрел после 3 декабря 1918 года (в этот день В.Н. Рагозин ещё давал показания), и, следова­ тельно, отряд Эйдука находился во Владимире в ноябре (допросы Д.М. Бабушкина, расстрелянного 20 ноября) - декабре 1918 года. На этот раз владимирские красно­ армейцы были избавлены от участия в расстреле. Од­ нако и в этом случае не всё было просто: привести в исполнение смертный приговор в отношении родного брата рвался «владимирский Робеспьер» Николай Ра­ гозин. По воспоминаниям К.Я. Круминя, товарищам- чекистам стоило немалых трудов, чтобы не допустить этого. Вот как описывает он последние минуты жизни Василия Рагозина: «Латышские стрелки отряда ВЧК стояли всё там же, у двери коллегии Владимирской губЧК, и терпеливо ждали. "Эхе, позакопали мы в Во­ логде много белогвардейцев", - вспомнил кто-то. "Ох, как надоели расстрелы, соскучился я по честной рабо­ те. Вот если бы мир, так взялся бы за плуг и пошёл, пошёл бы по воле..." Все задумчиво молчали, а кто-то мрачно сказал: "Нет, теперь нельзя мирно работать. Проклятая контра мешает. Вот побьём контру, тогда по­ работаем". Поодаль стояли, понурив головы, участники "владимирского офицерского подпольного батальона и тоже молчали. Вдруг открылась дверь, вышел бело­ гвардеец, послышалась команда: "В расход. Кто пове­ дёт?" Все стрелки кинулись вперёд: "Я, я его поведу". Всё кончилось...» Итак, согласно приведённым текстам воспомина­ ний и документов, расстрелы (по крайней мере, часть их) проходили на территории Рождественского мона­ стыря. Из сохранившихся же писем Н.А. Мясоедова из заключения следует, что содержались заключённые во Владимирском централе: «Дорогие мои, вот^я на­ хожусь в тюрьме, рядом с больницей. Мне необходи­ мо приносить к часу (или, когда можно) поесть. Надо ещё подушку, одеяло, полотенце, мыло, зубную щётку и мелу. Если можно доставлять, то папирос или махор­ ку. Хлеба дают очень мало. Если можно, переправьте мне меховую тужурку и тёплые носки43. Свидание надо хлопотать через чрезвычайную комиссию и, говорят, разрешают, только по воскресеньям»44. Странно, что сидевших в Централе через полгорода гоняли на рас­ стрелы в резиденцию ЧК. Логичнее было бы проводить эти акции в стенах Централа, благо, и проблем с захоро­ нением у чекистов в этом случае не возникло бы, ведь буквально за стеной тюрьмы располагалось городское кладбище. Местом захоронения расстрелянных по делу о «батальоне», судя по процитированному выше докла­ ду, также является Рождественский монастырь. Хоро­ шо, что владимирским чекистам не пришлось решать задачу «утилизации» тел расстрелянных в духе своих питерских соратников. «А знаете, что такое "китайское мясо"? - писала З.Н. Гиппиус. - Это вот что такое: тру­ пы расстрелянных, как известно, Чрезвычайка отдаёт зверям зоологического сада. И у нас (в Петрограде. - ГМ .), и в Москве. Расстреливают же китайцы. И у нас, и в Москве. Но при убивании, как и при отправке трупов зверям, китайцы мародёрничают. Не все трупы отдают, а какой помоложе —утаивают и продают под видом те­ лятины. У нас —и в Москве. У нас на Сенном рынке. Доктор Н. (имя знаю) купил "с косточкой", - узнал че­ ловечью. Понёс в ЧК. Ему там очень внушительно по­ советовали не протестовать, чтобы самому не попасть на Сенную»45. Интересно проследить, как у томящихся в тюрьме членов батальона менялось отношение к происходя­ щему. Это отчётливо видно на примере писем Николая