rk000000112

Сергей Григорьевич Козлов. Владимир, Владимир Михайлович Машков. Ок. 1917 г. 1910-е гг. Фот. В.В. Иодко Николай Александрович Мясоедов. Фотография со студенческого билета. Владимир, 1913 г. Фот. В.В. Иодко М а ш к о в В л а д и м и р М и х а й л о в и ч (1896-1918), внук Михаила Платоновича Кнопфа, владимирского городского техника (по его проек­ там построены, в частности, здания богадельни близ Князь-Владимирского кладбища и банка на Собор­ ной площади) и владельца фотоателье, сын Михаила Владимировича Машкова, дворянина Суздальского уезда, дорожного техника, самодеятельного поэта и художника. Дальний родственник братьев Рагозиных (троюродная сестра Рагозиных была замужем за дя­ дей Владимира Машкова по отцу; она же являлась внучатой племянницей бабушки Владимира Маш­ кова по отцу). По окончании реального училища в Ярославле поступил на экономическое отделение По­ литехнического института в Петербурге. В декабре 1915 года был призван на военную службу и служил в 21-й тяжёлой артиллерийской дивизии вплоть до демобилизации в марте 1918-го. Приехал во Влади­ мир, куда к этому времени вернулась из Ярославля его семья, жившая на средства «от продажи вещей», поскольку поступить на постоянную работу возмож­ ности не было. Познакомился с бывшим офицером П.Н. Орловым, предложившим ему вступить в органи­ зацию «Спасение Родины и Революции», ратовавшую за продолжение войны с Германией. «Я согласился, - давал показания Машков, - лишь потому, что очень нуждался, хотя самой идее совсем не сочувствовал и думал скорее уйти из организации». Арестован 8 ноя­ бря 1918 года. Обвинялся в принадлежности к бело­ гвардейской организации «Союз спасения Родины и Революции». Р а г о з и н В а с и л и й Н и к о л а е в и ч (1896— 1918), поручик, брат «владимирского Робеспьера», че­ киста Николая Николаевича Рагозина и героя Первой мировой Дмитрия Николаевича Рагозина, с почестями захороненного на городском кладбище Владимира, сын суздальского дворянина, подполковника в отставке Ни­ колая Николаевича Рагозина. В 1914 году из 6-го класса Владимирской казённой мужской гимназии доброволь­ но ушёл на военную службу. По окончании Вильнюс­ ского военного училища в апреле 1915 года попал на фронт в 333-й Глазовский пехотный полк и сразу же был ранен. Проходил лечение в госпиталях Москвы и Царского села. С 22 августа 1916 года снова на фрон­ те. В феврале 1917 года по болезни вернулся во Вла­ димир, где был зачислен в команду выздоравливаю­ щих. Во время Февральской революции был избран в командный комитет, а после расформирования команды «как нестроевой» зачислен в 215-й запасной полк. По­ сле октябрьского переворота был избран заведующим солдатской лавкой и состоял им до расформирования полка в конце февраля 1918 года. Летом того же года как инвалид получил пенсию от комитета социального обеспечения. 1 мая 1918 года поступил в Союз увечных воинов, затем был назначен конторщиком, позднее - за­ ведующим сапожной мастерской, в которой служил до ареста. В своих показаниях В.Н. Рагозин больше дру­ гих осветил свою роль в организации: «Вступил я в эту организацию потому что надеялся этим спасти родину от немцев, т.к. меня убеждали соучастники, что боль­ шевики предались Германии за деньги. В Муром я ехал как взводный командир, во главе дела стоит штаб, я же ехал только со своими восемью человеками. Нам сказа­ ли, что мы едем туда, чтобы произвести там переворот и соединиться с чехословаками, которые якобы близко около Мурома. Было это в 20-х числах июня, до это­ го вся наша работа сводилась к собраниям у Турова и разговорам о текущих событиях. 15 июля главари ор­ ганизации бежали в Киев, после чего я с организацией больше дел не имел и не интересовался, существует ли она или нет». Из показаний В.Н. Рагозина очевидно, что он не «тянул» на роль грубого, надменного, не терпящего возражений одного из руководителей (начальник кон­ трразведки) контрреволюционной организации, каким он представлен в повести, а затем и в пьесе «Влади­ мирские якобинцы»: «На допросе Василий Рагозин вёл себя вызывающе. Он отказывался давать показа­ ния и вообще не желал разговаривать с чекистами. Следствию было ясно: Василий - матёрый враг». Может быть, таким в представлении авторов этих произведений делал его отказ от сотрудничества с ЧК? Вот что писал в воспоминаниях один из первых вла­ димирских чекистов К.Я. Круминь40,