rk000000112

го времени. Но, говоря о воспитании учеником в себе чувства чести и личного достоинства, правила эти не имели в виду проявления этих чувств со стороны учи телей и воспитателей. Это в особенности относилось к Александру Васильевичу Казанскому, который само державно правил в своём приготовительном классе, по мещавшемся на самом верху, на третьем этаже с окнами и решётками, обращёнными на север, рядом с карцером и церковью. Недаром его звали «царь казанский». И он действительно обращался с нами, как с маленькими рабами, беспрекословно подчинившимися его власти. Лишь начинался урок, так слышались его окрики в гро бовой тишине по адресу мальчугана или неправильно сидевшего за партой, или смотревшего по сторонам, а не на учителя. Не дай Бог кому-нибудь громко чихнуть или с грохотом уронить пенал. Тут Казанский свире пел, вытаскивал провинившегося из-за парты, кричал «дурак» и «осёл», спрашивал его урок и плохо отвечав шему ставил единицу. Если ребята, бывало, в большую перемену расшалятся, то внезапно появлявшийся Ка занский брал двоих из них за шиворот и, крича: «Без обеда на два, на три часа», толкал их друг на друга и швырял стоять в угол. И всё это сходило ему и даже, видимо, поощрялось как метод воспитания вступившего в учение малыша, застращав его на будущие годы. А как старательно вы дрессировал он двух-трёх «приготовишек», особенно отличившихся в чтении стихов, для участия их в учени ческом концерте, традиционно каждый год устраивае мом 23 ноября в соседнем роскошном зале Дворянского собрания. Им были выбраны басни Крылова «Стрекоза и муравей» и «Квартет» да ещё одна шуточная басня, которая, насколько помнится, начинается так: «В одной гимназии учась, котёнок да утёнок, да лапчатый гусёнок на весь свой отличились класс - одна им всем история далась...» Много сил потратил Александр Васильевич на разучивание и художественное исполнение малыша ми этих стихотворений, стараясь ими отличить своих учеников, выстроенных на концерте в ряд с прочими чтецами от всех классов. То был первый случай вывода нас, приготовишек, в большой свет для участия в от крытом вечере наравне с прочими гимназистами. Стро гий, требовательный, опытный преподаватель, Алек сандр Васильевич Казанский за один год ученья у него в приготовительном классе так нас вышколил, что поч ти весь личный состав этого класса выдержал успешно переходные экзамены в первый класс. Получился столь обширный комплект его учеников вместе с принимае мыми со стороны помимо приготовительного класса, что, несмотря на некоторый конкурс, пришлось этот новый класс разделить на два. И тогда в 1903 году были созданы в нашей гимназии первый основной и первый параллельный классы, так что этот комплект шёл двумя классами, без объединения в один, видоизменяясь в со ставе учеников, отстающих в более старших классах. Итак, мы в первом классе. Это повлекло большие изменения в нашем размещении, и в составе наших преподавателей, и в общем процессе обучения. Прежде всего, мы оказались в классе, помещавшемся в главном, среднем этаже гимназии, рядом с другими классами, и вступили в общение с широким кругом остальных гим назистов, так сказать, «штатными» учениками, и сразу почувствовали некоторую свою солидность перед толь ко что сменившими нас приготовишками. Монополия преподавания, сосре доточенная, главным образом, в лице Казанского, сменилась разнообразием учителей с их различными приёмами преподавания и отношением к нам с меньшей строгостью и с большей гу манностью. 1903-1904 годы ознаменовались крупными реформами в учебной жиз ни гимназии, отличавшимися духом гуманности и ли берализма. Это был период «падения классического устава» с его изучением древних языков и системой устрашения. Постепенно устранён был греческий язык как обязательный, введено преподавание естественных знаний. В 1 и 2 классах гимназии главными становят ся история русская и всемирная, математика и русский язык, экономическая география в 7 классе, законоведе ние в 7 и в 8 классах. В течение этого нового периода мало-помалу уста навливаются между преподавателями и учениками со всем иные отношения, чем прежде. Преподаватели стали вежливее, мягче, снисходительнее к ученикам. Ученики - доверчивее к преподавателям. Страх и враждебность к учителям среди учеников постепенно исчезают, заме няясь другими чувствами, между которыми, наряду с дружелюбным пренебрежением, можно встретить и ис креннюю симпатию. Общий дух весёлый. Чувствовалось обновление жизни, преподавание живое и серьёзное. По- прежнему нам продолжал преподавать Закон Божий свя щенник Александр Алексеевич Васильев - совсем ещё молодой, поступивший в гимназию в предыдущем году и хорошо знакомый, милый, добрый, относящийся к нам истинно отечески. А учителем русского языка оказался Иван Семёнович Крылов, учительствовавший в нашей гимназии с 1897 года. Это был сравнительно молодой человек, небольшого роста, с маленькой бородкой, при усах. Сам уже отец двух сыновей, учившихся в гимна зии, он был тоже очень мягкий, требовательный и до брый учитель. Впрочем, он нас и учил всего один год, перейдя затем в Москву в частную гимназию, и мы рас стались с Иваном Семёновичем не без сожаления. Пре емником Крылова стал сам директор гимназии Алексей Александрович Стрельцов. Казавшийся строгим, даже суровым, когда в роли директора проходил по коридорам гимназии, он, невысокий, статный, средних лет, с обли ком подлинного интеллигента, на уроках в классе, сидя на кафедре, был удивительно спокоен и снисходителен. Как-то равнодушно слушал ответы учеников, не делал никаких замечаний шалунам. О чём-то, казалось, глубо ко раздумывал, по своей привычке пропуская карандаш от «записной книжки учителя» через золотой перстень с жемчугом, надетый на палец левой руки. К концу года А.А. Стрельцов тоже ушёл, переехав в Москву, якобы от крыл там свою частную гимназию. Стрельцов управлял гимназией в трудное время (1898-1904 гг.) нововведённого устава. Благодаря свое му образованию, энергии и твёрдости характера, он был надёжным руководителем учебно-воспитательного дела в гимназии. Все эти преподаватели были в духе нового времени, и даже Николай Алексеевич Мухин, учитель ствовавший с 1881 года, грозный старый служака, пре подававший нам в первом классе историю по Пузицко- му, стал снисходительным и добрым, раздражаясь лишь под влиянием своей годами тянувшейся болезни. В первом классе нас учил чистописанию и рисова нию преподававший с 1886 года местный художник и артист здешнего театра Николай Александрович Крав цов. Своей крупной фигурой и истинно актёрским ли цом он выглядел настоящим трагиком, был удивительно симпатичный и добрый и всем ставил пятёрки. Бывало, расставит фигуры для рисования, бегло расскажет нам, как их рисовать, иногда поправляя рисунки, а большей частью что-то читал. Вероятно, разучивал роль, так как был артистом-любителем здешнего театра, в составе труппы которого он выступал в 1903 году, совсем оста вив преподавание в гимназии. С таким составом учителей, во главе с нашим класс ным наставником преподавателем математики, милей шим Сергеем Николаевичем Рябинкиным, я и перешёл во второй класс, при этом перешёл без экзаменов, кото рые были отменены по гуманному циркуляру министра просвещения Ванновского в отношении успевающих