rk000000109

В гимназии было около 400 учеников. Небольшая их часть (около 50-60 человек) была пансионерами, т.е. постоянно во время учебного года жила в гимназии. Пансионеры занимали гимнастический зал. В этом зале стояли специально сделанные одиночные парты. Верх­ няя крышка парты открывалась, и при ней был сделан довольно вместительный ящик. В этом ящике и храни­ лось всё нехитрое имущество мальчика или юноши пан­ сионера. Парты сравнительно легко передвигались по залу, и во время уроков гимнастики сдвигались в одну сторону к стенам. Большой зал был занят под спальню для пансионеров. Этот зал примыкал к верхнему вести­ бюлю, и дверь в него была из главного вестибюля на­ лево от главной лестницы. В настоящее время этот зал переделан, и там помещается главный зал школы. Была у пансионеров своя столовая, отдельная комната в пер­ вом этаже здания. Воспитанием пансионеров занима­ лись четыре воспитателя из среды учителей гимназии. Пансионерами были приезжие мальчики из Владимир­ ской губернии, в большинстве дети небогатых дворян- помещиков. Они были одеты в казённую форменную одежду, которая сидела несколько мешковато, потому что не была подогнана каждому ученику. По внешнему виду пансионеры весьма отличались от многих чисто и опрятно одетых товарищей, особенно от детей состоя­ тельных родителей. Учились пансионеры посредствен­ но. Среди них не было отличников, «первых учеников», как их тогда называли. Остальные ученики были «приходящие». Значи­ тельная часть учеников была детьми родителей, пос­ тоянно живших в городе. Дети таких родителей шли в родной дом, находились и воспитывались в кругу своей семьи. Они получали воспитание в соответствии с куль­ турным уровнем своих родителей. В воспитание таких учеников начальство не вмешивалось, доверяя это дело всецело родителям. Родители вызывались в гимназию для объяснения с начальством только в случае серьёз­ ных проступков их сыновей. Была группа учеников, родители которых жили вне Владимира, но имели в городе своих родственников. Ученик жил у своих родственников, которые несли от­ ветственность за его воспитание. Начальство не возра­ жало против поселения мальчика к его родственникам. Были ученики, родители которых жили не в горо­ де, и в самом городе у родителей не было родственни­ ков. Родители вынуждены были искать для своего сына квартиру, куда можно было бы поместить его «на хле­ ба». Иначе говоря, ученик должен был там жить, есть и пить. Каждый родитель старался найти квартиру по своим скромным средствам, но одновременно такую, где сын не приобретал бы дурные привычки и навыки. В целях облегчить родителям поиск такой квартиры в вестибюле вывешивался список квартир, рекоменду­ емых для поселения в них учеников. В список вноси­ лись фамилии хозяев и хозяек, которым начальство как бы доверяло своих учеников, и надеялось, что ученику не будут прививаться дурные навыки. Родители шли по указанному адресу и договаривались об условиях жиз­ ни ученика. Такие квартиры начальство посещало не­ сколько раз в течение учебного года и контролировало условия жизни ученика. Но где бы ни жил ученик, существовал негласный надзор за его поведением на улицах города, в обще­ ственных местах, в театре, в кино. Замеченный в нару­ шении правил поведения вне здания гимназии ученик подвергался нака­ занию, тяжесть которого зависела от тяжести совершённого проступка. К числу таких нарушений следует от­ нести, например, появление на улицах города позднее 21 часа в учебное вре­ мя и позднее 23 часов в летние кани­ кулы, нарушение правил форменной одежды, расстёгнутое пальто, отсутствие ремня и проч. Жестоко каралось появление на улице с папиросой. Взыскивалось за то, что ученик не поклонился на ули­ це учителю или начальству гимназии. Ученики должны были строго соблюдать все требования школьной дис­ циплины. Если какой-либо ученик недостаточно твёрдо усваивал эту истину, то горький опыт скоро показывал ему, что соблюдение дисциплины есть необходимое ус­ ловие поведения как в здании гимназии, так и на улицах, в общественных местах. Но не всегда эти правила соб­ людались, было немало случаев их нарушения. Ребячьи выходки и шалости в классе, неспокойное поведение на уроках каралось тут же. Замечание, окрик учителя, стояние за партой во время урока или у стены, в более серьёзных случаях - удаление из класса, оставление без обеда. Термин «без обеда» утратил свой прямой смысл и имел чисто символическое значение. Оставленный без обеда ученик проводил в классе час или два. Надо полагать, придя домой, он с большим удовольствием съедал свой обед. Вряд ли родители лишали его обе­ да! За крупные, с точки зрения школьной дисциплины, проступки ученику грозил карцер. Наказанный сидеть в карцере, ученик приходил в воскресный день в гим­ назию, где его запирали в пустой класс на положенное число часов. Для подкрепления ему приносили кружку воды и несколько ломтей чёрного хлеба. По коридо­ ру ходил дежурный помощник классного наставника и следил, кого и когда следует выпускать. Если число часов было значительным, ученик отбывал своё нака­ зание в два приёма, в два праздничных дня. Если не­ значительные проступки нигде не фиксировались, то крупные наказания записывались в особый журнал, и накопление таких наказаний грозило снижением балла за поведение. Обычный балл за поведение был пять, иногда он снижался до четырёх, тройка за поведение была исключительным явлением. Самые разнообразные причины служили поводом для нарушения учениками школьной дисциплины. Кон­ цовки проступков были и комические, и трагические, и драматические. Мне кажется, что одной из причин незначительных школьных проступков была кипучая энергия молодёжи. В них нельзя было найти какого- либо злостного намерения. Например, затеяли ребята игру «в верблюда» в перемену в коридоре гимназии. Сущность этой игры состояла в следующем. Взрослые гимназисты становятся гуськом в один ряд по 10человек и кладут руки на плечи друг другу. На положенные руки лезут ребята менее взрослые и садятся верхом на них. На этот ярус настраивается ещё новый ярус из младших учеников, а на самый верхний, четвёртый «этаж», ле­ зут самые маленькие. Раздаётся команда: «Пошли!» и всё это живое сооружение начинает медленно двигать­ ся по коридору. Вся система шевелится, ребята цепля­ ются за стены. Много зрителей вокруг, и всем весело. Вдруг раздаётся голос «стражей»: «Инспектор!» Надо спасаться. Первыми бегут нижние. Остальные валятся в кучу, барахтаются, выбираясь из кучи, бегут в разные стороны. Когда подходит инспектор, то на поле сраже­ ния барахтаются несколько малышей, которые не успе­ ли убежать и именно они предстают перед грозными очами начальства, ожидая возмездия. Инспектор грозно спрашивает: «Из какого класса?» Малыши дрожащими голосами отвечают: «Из первого». «Сейчас же марш на­ верх, на свой третий этаж!» Инспектор кричит грозно, но малыши, довольные таким исходом, без оглядки бе­ гут наверх, «в царство Казанского». Одно из происшествий кончилось драматично для нарушителя дисциплины. Шла утренняя молитва. Вдруг среди пения раздался пронзительный крик мальчика и крики окружающих его ребят. Вспыхнуло пламя. На­ чалась паника. В обе двери из зала бросились убегать ученики. Малыши похватали свои пальто и побежали на улицу, иные побежали без пальто, несмотря на зим-