rk000000109

относилась к традиции, к суждениям классиков оте­ чественного языкознания, но научная истина всегда оказывалась дороже: ведь субстантиваты типа учас­ тковый, раненый уже свободно употребляются как «настоящие» существительные, хотя мотивирующие их прилагательные вовсе не утрачены (сравните: учас­ тковый милиционер, раненый боец). Для убедительного решения вопроса нужно исхо­ дить, по мнению В.В. Носковой, из органической связи между словообразовательной структурой слова и его функционированием, а эта органичность определяет­ ся единством соотношения категориальных значений производящего и производного. Так, далеко не все от­ носительные прилагательные обнаруживают способ­ ность к субстантивации, а только те из них, которые можно употребить в одном частном, узком значении, в сочетании с одним определённым существительным (сравните: участковый милиционер —участковый ), где признак, выражаемый относительным прилагатель­ ным, становится содержательнее и это прилагательное может поэтому быть мотивирующим для именования лица. Сочетание «относительное прилагательное + су­ ществительное» является базой для образования или субстантивата, или суффиксального существительно­ го, или того и другого. В.В. Носкова устанавливает три степени прояв­ ления признака субстантивности для субстантиватов, мотивированных относительными прилагательными: высокую (с суффиксом -ов-), среднюю (с суффиксом -н-) и низкую (с суффиксом -ск-). Очень интересны соображения о синтаксических потенциях субстан­ тиватов, мотивированных некоторыми качественны­ ми прилагательными: при таких субстантиватах не бывает «полновесных» атрибутов, возможны лишь местоименные ( Иной седой стоит кудрявчика; Труд­ но жить с этими подлыми), эти субстантиваты не употребляются в функции приложения, но зато сво­ бодно сочетаются с творительным ограничительным (.сильные духом, богатые словом, бедные делом), они больше коррелируют с вопросом какой? и значитель­ но реже - с вопросом кто? ( Умный в гору не пойдёт). Смысл существования таких субстантиватов в языке - в обозначении обобщённо-отвлечённого неконк­ ретного лица, их употребление ограничено такими контекстами, как пословицы, поговорки, афоризмы, сентенции; встречаются они также в текстах офици­ ально-делового стиля, в произведениях публицисти­ ческого характера. Всё это свидетельствует о низкой степени их субстантивации. В.В. Носкова тонко чувствует стилистическую дифференциацию мотивирующих качественных при­ лагательных и делает интересный вывод: если суб- стантиват может получать как возвышенную, так и сниженную коннотацию, то производное суффиксаль­ ное существительное - почти всегда сниженную ( гор­ дый человек - гордый - гордец: слабый человек - сла­ бый - слабак). Академик И.Ф. Протченко считал концепцию сво­ ей ученицы новой и конструктивной, он подробно ос­ тановился на её анализе в одной из своих книг. С конца 1970-х гг. круг научных интересов В.В. Носковой значительно расширяется. Это было время «ономастического бума», организованного В.А. Нико­ новым, книга которого «Имя и общество» захватила Валентину Владимировну: она «заболела» ономасти­ кой. Ознакомившись с новой для себя проблематикой, В.В. Носкова сначала поставила себе целью зафиксировать «преходящий материал, имеющий непреходящую ценность», по воз­ можности собрать онимы Владимир­ ского края (особенно исчезающих на наших глазах русских деревень). Ономастика оказалась в центре исследовательских интересов В.В. Носковой в последние два десятиле­ тия её научной и преподавательской деятельности: она оставила нам более сорока публикаций по данной проблематике. Поражает её творческая активность, завидное трудолюбие, десятки прочитанных научных докладов на конференциях разных уровней - от меж­ дународных до региональных - в Москве, Белгороде, Калуге, Воронеже, Волгограде, Самаре, Арзамасе, Орехово-Зуеве, Нижнем Новгороде, чаще всего - во Владимире. Главное в ономастических изысканиях В.В. Нос­ ковой - показать отображение в онимах Владимирско­ го края его древней истории и современности, научно осмыслить уникальный краеведческий материал, про­ никнуть в тайны его сложной системной организации, привлечь к этой важной работе учителей-словесников и студентов-филологов, которые могли бы воспитать у подрастающего поколения чувство любви к родному краю, восстановить размытые ныне понятия исконных ценностей нашего народа - совестливость, бескорыс­ тие, незлобивость, гуманное отношение к другим наро­ дам и культурам, уважение к памяти предков, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», как говорил А.С. Пушкин, считавший, что без этого нет живого настоящего. Он называл эти два чувства рус­ ского народа «животворящей святыней»: «Земля была б без них мертва...» Новое не рождается на пустом месте. Историчес­ кая преемственность, уважение к традициям - вот те научные принципы познания истины, которые всегда помогали В.В. Носковой в результате скрупулёзного анализа языковых явлений получать убедительные выводы, адекватные действительному положению ве­ щей. За неимением места, ограничусь одним приме­ ром. В ономастике широко распространилось мнение, что новые географические названия возникают только путём морфологического (суффиксального) способа, а лексико-семантический, лексико-синтаксический и морфолого-синтаксический способы якобы имеют от­ ношение лишь к диахронии. Эта аберрация в иссле­ дованиях по топонимике, по мнению Валентины Вла­ димировны, получилась в результате элементарного смешения понятий «способ образования» и «морфем­ ная структура» топонима. Собрав значительный языковой материал, из­ влечённый из туристской схемы «Владимирская область» (1975) и из областного справочника адми­ нистративно-территориального деления (1983), В.В. Носкова приступила к анализу Владимирского топо- нимикона, сложившегося в результате многовекового развития региона с IX по XX век, с учётом изменений, вызванных искусственным именованием и переимено­ ванием ойконимов во второй половине XX века. При феодализме топонимы в основном закрепляют право собственности на именуемый объект и образуются по модели «притяжательное прилагательное + имя объек­ та владения» (Епифанова сторожка), идея принадлеж­ ности выражена аффиксами -ов/ев-, -ин-, -их(а), затем в составных именованиях утрачивается имя объекта, а притяжательное прилагательное субстантивирует­ ся. Субстантивированных прилагательных с фина­ лью —ова/ово (сторожка ч ь я?, селение ч ь ё?) было много, поэтому у ономатологов и создалась иллюзия, будто способ словообразования здесь суффиксаль­ ный (морфологический). В именованиях советского периода 46% субстантиватов: деревни Дружная, При­ брежная, посёлки Майский, Светлый, Мирный и т.п.; многие топонимы образованы лексико-семантичес­ ким способом: Маяк, Луч, Приволье и проч., лексико­ синтаксическим: Зелёный Дол, Красный Луч, иногда - плюрализацией: Ясные Зори, Крутые Горки и иными способами. Как видим, традиционные способы слово- 2 *