rk000000108

проповедующих подчас прямо противоположные взгля­ ды. Так, «центристы», в отличие от «правых старотак­ тиков», настаивали на том, что Русская армия должна прекратить своё существование за границей как военная организация, что надежды на интервенцию также долж­ ны быть оставлены и что, в связи с этим, следует ликви­ дировать Русский совет, который в качестве рупора пра­ вых, по их мнению, не мог выдвигать «нужных идей». Взамен «центристы» предлагали заняться организаци­ ей борьбы внутри самой России, чем явно склонялись на сторону милюковцев. Вместе с тем у «центристов» не было более или менее чёткого представления о том, что же конкретно следует предпринять, чтобы наладить дело антибольшевистского сопротивления в стране. В конце концов, они вынуждены были признать, что, на­ ходясь в эмиграции, смогут только «давать толчки», т.е. вырабатывать идеи, планы, мысли и «перебрасывать» их в Россию, а также сосредоточиться на разработке проектов будущего переустройства России. Пётр Дмитриевич принял активное участие в со­ ставлении программной платформы центристской группы. Вместе с тем, он не терял надежды на воз­ можность совместных действий с правее стоящими си­ лами в общих антибольшевистских акциях. Так, Пётр Дмитриевич полагал вполне допустимым для реального политика «коалиционное перемирие с вчерашними по­ литическими противниками и, вероятно, завтрашними, т.е. в данном случае с правыми, пока дело идёт о борьбе против общего врага». Поэтому он крайне отрицатель­ но воспринял резкую критику своими товарищами по группе праволиберальной газеты «Возрождение», со­ зданной в 1925 г. Г1.Б. Струве, а также решение «цен­ тристов» о неучастии в Зарубежном съезде (1926 г.). Сам Пётр Дмитриевич был избран делегатом на Зару­ бежный съезд от Национального комитета в Праге. В конце концов, в знак несогласия с непримиримой пози­ цией своих товарищей, он вышел из состава центрист­ ской группы. Впрочем, заявляя в письме о прекращении членства, князь пытался сгладить остроту конфликта, подчеркнув, что рассматривает свои расхождения с группой скорее как тактические, нежели программные, что по-прежнему считает себя «правоверным кадетом», а, следовательно, видит необходимость в продолжении борьбы за демократию и правовой строй, против любых форм деспотии и автократии. Впрочем, Долгорукову оставалось ещё широкое поле общественной деятельности: находясь в Праге, он исполнял обязанности казначея Педагогического бюро по делам русской средней и низшей школы за границей, входил в правление Архива русских эмигрантов, а в 1927 г. возглавил Объединение представителей русских организаций в Чехословакии. После оккупации Чехословакии немецкими войс­ ками положение русских эмигрантов резко ухудшилось: их стали преследовать, многие лишились пособий и работы. Немецкие оккупационные власти распустили большую часть русских эмигрантских организаций, а оставшиеся подчинили контролю гестапо. В этих ус­ ловиях президиум Объединения русских эмигрантских организаций в Чехословакии поручил своему председа­ телю П.Д. Долгорукову установить контакт с главным руководителем русской эмиграции в Берлине генера­ лом В.В. Бискупским и проинформировать его о крайне тяжёлом материальном положении, в котором оказалась русская колония в Чехословакии. Долгоруков вынужден был обратиться к Бискупскому с письмом. Позднее, в ноябре 1939 г., он был вызван генералом Бискупским в Берлин. Однако добиться каких-либо позитивных пере­ мен в положении русских эмигрантов в Чехословакии Долгорукову так и не удалось. Более того, вскоре после его возвращения из Берлина он был устранён, по рас­ поряжению гестапо, от должности председателя Объ­ единения русских эмигрантских организаций и вынуж­ ден был теперь зарабатывать на жизнь, давая частные уроки русского языка и литературы. Однако встреча с генералом Бискупским сыграла роковую роль в судьбе Долгорукова. АРЕСТ, ЗАКЛЮЧЕНИЕ, ГИБЕЛЬ 9 июня 1945 г. Пётр Дмитриевич был задержан «Смерш» 1-го Украинского фронта и помещён под арест в КПЗ одной из воинских частей. Уже на первом допросе 9 июня Долгорукову было предъявлено обви­ нение в том, что он участвовал «в ряде антисоветских политических организаций», а в период немецкой ок­ купации сотрудничал с фашистами. В ответ на это об­ винение Долгоруков самым решительным образом за­ явил о том, что не признаёт себя виновным. Объясняя мотивы своего отъезда за границу в 1920 г., он сказал: «Я эмигрировал не потому, что состоял на службе в бе­ лой армии, а эмигрировал по причине того, что не был согласен с программой коммунизма и тактикой больше­ визма, поэтому не желал остаться на территории совет­ ской власти...». Отрицая своё участие в антисоветских политичес­ ких партиях и организациях, Долгоруков подчеркнул: «Организации, в которых я состоял, являлись не поли­ тическими, а культурно-общественными». Отклонил он и обвинения в том, что, якобы, намеревался вести борь­ бу против СССР с целью свержения советской власти и «восстановления буржуазного строя по типу Англии и Америки». «Я, - заявил Долгоруков, - не разделял и не разделяю принципов большевизма и не согласен с по­ литикой советской власти, но намерений вести борьбу против СССР я не высказывал и не ставил целью борьбу и свержение советской власти. Я являюсь сторонником правового демократического строя, осуществляемого при помощи народного представительства». Матери­ алы следствия по делу Долгорукова свидетельствуют о твёрдости позиции и мужестве 79-летнего человека, оказавшегося в экстремальной ситуации. 27 июня состоялся следующий допрос, который продолжался на этот раз четыре с половиной часа. Ни­ каких новых фактов, подтверждающих контрреволю­ ционную деятельность Долгорукова, смершевцам за прошедшие две с половиной недели обнаружить не уда­ лось. Тем не менее, 30 июня капитан Волков подготовил постановление на повторный обыск и продление срока следствия. Это постановление было поддержано про­ курором Центральной группы войск генерал-майором юстиции Шавером и утверждено генерал-лейтенантом Осетровым. 12 июля появилось постановление о при­ нятии дела № 1587 к производству. 19 июля произведён дополнительный допрос, и Долгорукову было предъяв­ лено обвинение по статье 58-4 и 58-3 УК РСФСР. 21, 25 июля и 9 августа состоялись новые много­ часовые допросы, во время которых следователи пыта­ лись расширить «фактуру» обвинения. Так, например, в ходе допроса 9 августа следователь заявил, что Дол­ горуков присутствовал в Никольской церкви в Праге на молебне, посвящённом дарованию многих лет жизни Гитлеру и победы германскому оружию в войне против Советского Союза. Не отрицая данного факта, Долгору­ ков пояснил: «Не будучи предупреждён о предстоящем молебне после всенощной, я действительно присутство­ вал на молебне с провозглашением многолетия Гитле­ ру, которое было, кажется, в 1941 году в Николаевской церкви в Праге. Таким же образом я присутствовал в той же церкви в 1945 году на молебне о провозглашении многолетия Иосифу Сталину». Понимая, что каких-либо конкрет­ ных, веских улик против Долгорукова собрать не удастся, армейские следс­ твенные органы 23 августа передали его дело в следственный отдел контр­