rk000000108

разведки «Смерш» Центральной группы войск, где оно 30 августа и было принято к производству. Начался новый виток допросов, в ходе которых следователь обратился уже к анализу политической деятельности Долгорукова в период 1917-го года и Гражданской войны. Несмотря на усиливающееся с каждым новым допросом давление, Долгоруков откровенно заявлял следователю: «По сво­ им убеждениям я являлся и являюсь противником Ок­ тябрьской революции 1917 года и советской власти. Но это только убеждение, какой-либо деятельности против революции 1917 года и советской власти я не проявлял». Вновь отвечая на вопрос о причинах эмиграции, Долго­ руков сказал: «Я был не согласен с программой и такти­ кой советской власти. Являлся и являюсь идеологическим противником социалистической революции 1917 года». Ничего не добившись от арестованного, «Смерш» 16 октября передал следственное дело в Главное управ­ ление контрразведки. 7 декабря Долгоруков был достав­ лен во внутреннюю тюрьму НКВД - таким печальным образом состоялось столь долго ожидаемое возвраще­ ние Петра Дмитриевича на родину. В его деле сохранил­ ся один примечательный документ - талон-квитанция на вещи арестанта. Князю-Рюриковичу выдали 22 пред­ мета, среди них: брюки х/б, ботинки старые, полотенце рваное, рубашки рваные, носовой платок рваный... Через четыре дня после прибытия на Лубянку Пётр Дмитриевич серьёзно заболел. 13 декабря подполков­ ник медицинской службы Яншин подписал следующее медицинское заключение: «У заключённого артериос­ клероз, дистрофия и полиавитаминоз, вследствие чего нуждается в немедленном направлении в больницу Бу­ тырской тюрьмы НКВД СССР». 26 декабря было при­ нято постановление о приостановлении следствия, ко­ торое возобновилось 29 апреля 1946 года. После более чем четырёхмесячной болезни, 3 мая 1946 года, вновь начались допросы, которые продолжа­ лись с 10 часов утра до 16 часов. Во время этих допросов на Петра Дмитриевича оказывалось психологическое воздействие: его обвиняли в неискренности показаний, пытались уличить в заведомой лжи. Его участие в эмиг­ рантских организациях, предосудительное, с точки зре­ ния следствия, само по себе, стало отягощаться обвине­ ниями в том, что эти организации поддерживали связь с «органами иностранных государств» и руководство­ вались в своей деятельности директивами последних. В частности, речь шла о якобы существовавших связях Пражского Национального комитета с «японскими дип­ ломатическими организациями». Долгоруков категори­ чески отверг это явно надуманное обвинение. Затем его пытались обвинить в контактах с руководителем РОВСа генералом Миллером. В ответ на это Долгоруков за­ явил: «Я к РОВСу не примыкал». Начиная с 64-й и по 67-ю страницу следственного дела, зафиксировавшего этот допрос, на листах имеются обильные тёмные пятна - складывается впечатление, что, читая текст протокола допроса, Пётр Дмитриевич плакал. Постоянные обвинения в сотрудничестве с гестапо особенно угнетающе действовали на подследственного. Он неоднократно подчёркивал: «Ранее я уже показал и сейчас повторю, что Объединение эмигрантских ор­ ганизаций в Праге, председателем которого я был, не объединяло политически эмигрантских организаций и, таким образом, при переговорах со мной в Берлине ни Бискупский, ни Остен-Сакс, ни другие представи­ тели германских органов не ставили вопроса об акти­ визации антисоветской деятельности объединявшихся мной эмигрантских организаций, как и не говорили вообще о политической работе». 6 мая было принято постановление о переквалифи­ кации состава преступления: «Привлечь Долгорукова Петра Дмитриевича в качестве обвиняемого по ст. 58- 4 и 58-11 УК РСФСР, прекратив обвинение по ст. 58-3 УК РСФСР». В тот же день был подписан протокол об окончании следствия, сроки которого продлевались уже шесть раз. Накануне, 5 мая, Пётр Дмитриевич был осви­ детельствован медсанчастью Бутырской тюрьмы и был признан негодным к физическому труду. К этому време­ ни Петру Дмитриевичу исполнилось ровно 80 лет. 14 мая 1946 г. военный прокурор Главной военной прокуратуры СССР майор юстиции Лозинский подпи­ сал обвинительное заключение, в котором отмечалось, что Долгоруков виновным себя не признал, и его дело направлялось на рассмотрение Особого Совещания при министре внутренних дел СССР. Мера наказания Долгорукову предлагалась 10 лет исправительно-тру­ довых лагерей. 10 июля 1946 года Особое Совещание, рассмотрев дело Долгорукова, постановило: «За прина­ длежность к контрреволюционной организации заклю­ чить в тюрьму сроком на пять лет, считая с 9 июня 1945 года». Этот срок Пётр Дмитриевич отбывал во Владимир­ ской тюремной больнице, где его и встретил В.В. Шуль­ гин, арестованный в Югославии в 1945 году. «У него, - вспоминал Шульгин о Долгорукове, - была «рожа», вся правая рука была багрово-красная, температура тридцать девять градусов. Он очень стоически перено­ сил свою болезнь, бодрился...». Поведение Долгорукова поразило много повидав­ шего Шульгина, запечатлевшего образ князя в своих воспоминаниях. «Он, - писал Шульгин, - вообще раз­ говаривал охотно и много, очень бодро и с тем оттен­ ком, принятым у старой русской аристократии, который состоял в следующем: важность личного преуменьша­ лась, наличествовал оттенок лёгкой насмешки к самому себе и даже ко всей своей аристократической касте». «Что было приятно в Петре Дмитриевиче, - продолжал Шульгин, - это такое его свойство, как абсолютное от­ сутствие какого-либо угодничества и подхалимства. Он обращался со всеми этими людьми, начиная от началь­ ника тюрьмы и кончая уборщицей, совершенно одина­ ково. И притом, как с равными». Ещё задолго до отбытия Долгоруковым срока заключения, тюремное начальство направляло депе­ ши «наверх», информируя о том, что Долгоруков «по своему состоянию здоровья не может быть направлен в ссылку на поселение». Предлагалось направить его в дом инвалидов, «расположенный в нережимной мест­ ности и передаче под надзор органов МГБ, как не име­ ющего родственников, которые могли бы взять его под опеку». По решению медицинской комиссии от 10 июля 1948 года Пётр Дмитриевич был признан инвалидом I группы. 3 марта и 24 мая 1951 года его ещё раз осви­ детельствовали, зафиксировав при этом: старческую дряхлость, общий артериосклероз, порок сердца, двус­ тороннюю паховую грыжу. С мая 1951 года Долгоруков уже не мог без посторонней помощи подниматься с пос­ тели. С 8 октября у него начались зрительные и слухо­ вые галлюцинации. 10 ноября 1951 года в 19 часов 30 минут Петра Дмитриевича не стало. Через 41 год, 23 июня 1992 года, Пётр Дмитриевич Долгоруков был реабилитирован на основании ст. 3 и ст. 5 Закона РСФСР «О реабилитации жертв политичес­ ких репрессий».