rk000000108

Косвенно верность нашего предположения под­ тверждают брошюры, посвящённые истории Влади­ мирского централа: «В мае 1918 года вместо Главного управления местами заключения при Народном комис­ сариате юстиции был учрёжден Карательный отдел, оп­ ределивший проведение жёсткой политики, отвечающей требованиям новой власти. С 1918 года Владимирская тюрьма становится губернским исправительным домом, включающим в себя политизолятор с исправительно-тру­ довым отделением14. Тем не менее, в 20-е годы, согласно принятым правилам, крестьян отпускали на полевые ра­ боты, в тюрьме играл струнный оркестр и был свой те­ атр»15. Мы не случайно обратили внимание на последние три момента, косвенно указывающие на то, что именно об искомом лагере и идет речь. Так, например, практика отпуска крестьян на полевые работы действительно су­ ществовала в ярославском ЛПР. В заявлении «гражданки села Высоко Еремеевской волости Ярославского уезда», 12 августа 1919 года ходатайствовавшей перед Отделом управления Ярославского Губисполкома об освобожде­ нии из лагеря её мужа, без объяснения причин взятого под стражу наряду с «бывшими фабрикантами, торгов­ цами и помещиками», читаем: «Во имя не только моего, но и общего блага я прошу освободить мужа из тюрь­ мы хотя на время полевых работ. Когда будет убран хлеб и запахана земля для будущего года, пусть мужа снова арестуют, если это так нужно»16. К струнному оркестру и театру мы вернёмся чуть ниже. Итак, кого же содержали в лагере? Состав заключён­ ных был самый пёстрый: тунеядцы, шулеры, гадатели, проститутки, дезертиры, в т.ч. «трудовые»1', спекулянты, совершившие уголовные преступления и преступления по должности, осуждённые за участие и соучастие в контрреволюции и шпионаже, иностранные и «русские» заложники, заложники за отдельных лиц (поручители и родственники совершивших преступления и «скрывших­ ся от советской власти»), «изолированные контррево­ люционеры». военнопленные иностранцы и «активные белогвардейцы»14 . Соответственно и сроки заключения были самыми разными: «осуждён на все время гражданс­ кой войны», «до особого распоряжения», просто «свыше 5 лет» или «до 5 лет». В последнем случае сроки варьиро­ вались достаточно широко. Например, «без заключения в лагерь с обязательством регистрироваться» или «сроком на 3 недели с исполнением служебных обязанностей»19. В газете «Призыв» за начало 1920-х годов можно встре­ тить сообщения о направлении в ЛПР на неделю или о привлечении к принудительным работам «на ближайших 6 воскресений». «Наличность населения» в Губисправдоме, к кото­ рому был присоединён и ЛПР, «с числом штатных мест 872» фактически нередко превышала 1000 человек и со­ ставляла на 1 июля 1923 года 967 человек2". Причин ко­ лебания численности «населения» было несколько. Во- первых, амнистия в честь 5-й годовщины Октябрьской революции, по которой к лету 1923 года было выпущено 274 человека. Во-вторых, высокая смертность заключён­ ных. Так, с ноября 1922 по апрель 1923 года «больных стационарных» было 53,13%, амбулаторных - 84%, на излечении вне тюремной больницы находилось 4,63%, умерло 5,23%, т.е. каждый 20-й заключенный. В основ­ ном заключённые умирали от тифа21. Наконец, третьей причиной снижения численности заключённых были побеги, число которых год от года росло. Бежали из больницы, с «внешних» работ (10 че­ ловек за ноябрь 1922 - апрель 1923 года) и даже «из стен тюрьмы» (32 человека за тот же период). Судя по тому, что «срок наказания по задержанию из побега» был «вос­ становлен» 39 заключённым, остальным, возможно, уда­ лось обрести свободу. Главной причиной этой проблемы была «нехватка персонала, компетентного в тюремном деле», что, в свою очередь, не позволяло «распределять заключённых по их индивидуальным особенностям и применять к ним соответствующий этим особенностям режим». На «внешние» работы заключённые вообще вы­ сылались «без соответствующего конвоя»22. Национальный состав заключённых тоже был до­ вольно пёстрым: 0,1% составляли евреи, по 0,3% - тата­ ры и латыши, 0,4% - «кавказцы», 0,5% - поляки и 98,4% - русские. При анализе того, чем занимались заключён­ ные до ареста, становится особенно понятно, против кого были направлены репрессии рабоче-крестьянской власти: только 8.3% заключённых занимались «умствен­ ным» трудом, 13% - так называемыми «прочими профес­ сиями», 16,6% - «ремесленным или фабричным трудом в качестве рабочих» и, наконец, 62,1% - сельскохозяйс­ твенным трудом21. Крестьяне вообще поступали в ЛПР крупными партиями в силу уже тогда, задолго до 1937 года, пробудившегося на местах стремления к «перевы­ полнению плана». Так, например, комендантский отдел ярославского концлагеря в августе 1919 года бил тревогу, обращая внимание отдела управления Губисполкома на «довольно характерную ненормальность». Во-первых, многие крестьяне из прибывавших с мест партий, по­ пав в лагерь, тут же начинали «требовать объяснений, на каком основании их так нагло обманули в волостном исполкоме, говоря, что вы поедете в Ярославль на не­ которое время, поработаете для сооружения Ярославля, причём жить будете при хороших условиях на вольных квартирах». Во-вторых, нередки были случаи, когда присланный в лагерь «политически неблагонадёжный» крестьянин получал от своей деревни характеристику не только о «честности в политическом отношении», но и о «незавидном материальном положении». Наконец, случалось, что крестьян присылали в лагерь «обманным путём» вместо «других, более зажиточных», которых с целью помещения в концлагерь волостной исполком вы­ зывал повесткой первоначально. Комендантский отдел просил «разъяснить местным исполкомам цель и значе­ ние Концентрационного лагеря, а также предупредить, что за всякие злоупотребления или халатное отношение они сами испытают на деле значения лагеря»24. Комендантский отдел не зря грозил зарвавшимся чиновникам «значениями лагеря». Каковы были условия содержания заключённых? К 1922 году к их «услугам» были трёхэтажный корпус («Малый»), четырёхэтажный («Большой») «в новой пристройке», трёхэтажный «в ста­ рой пристройке» и «Одиночный» трёхэтажный - жилые каменные корпуса с двусторонней коридорной системой, рассчитанные на 880 человек. Камеры предназначались для двух, восьми, десяти, двенадцати человек «с таким расчётом, чтобы в среднем падало на каждого содержав­ шегося заключённого не менее 1/4 к-с. (куб. саженей -ред .) воздуха». Однако из-за перегруженности Исправ­ дома и «испорченности отопления» в камерах, рассчи­ танных на 12 человек, содержалось по 16 и более заклю­ чённых. На каждом этаже имелись клозеты и «кран для умывания», а в коридорах - краны с холодной и горячей водой «для чая заключённых». Всё это требовало немед­ ленного капитального ремонта: водопровод и канализа­ ция вышли из строя на 50%, отопление - на 35%, окна требовали «остекления», а неокрашенные крыши грози­ ли «пропасть» на следующий год. Средств на приобре­ тение дров, керосина для освещения камер, коридоров и лестниц, а также для работы кухни и хлебопекарни вовсе не отпускалось, и заключённые керосин для освещения камер приобретали на собственные средства. «Вопрос с продовольствием», к счастью, «обстоял более благополучно», и заключённые могли рассчитывать на следующий дневной рацион (для занятых тяжёлой физической работой, просто физичес­ кой работой и не занятых работой соот­ ветственно): хлеб - 3,5-2-1 фунт, крупа -48-24-16 золотников, мясо - 50-32-16 золотников, рыба - 48-24-16 золотой-