rk000000108

обычным преподаванием, слышался гул каких- то сегодняшних событий. Он восхвалял де­ мократические порядки Древней Греции иДревнего Рима. С его уст непрестанно звучало слово «демос». Он захватывал нас настолько, что мы не рады были звонку, прерывающему эти интерес­ ные, занимательные сказания». «Вдруг в этом тихом богоугодном граде Владимире разразилось такое, чего я никак не ожидал», - начал свой рассказ о Февральской револю­ ции во Владимире И.Л. Долинский. Это событие уже неоднократно опи­ сывалось очевидцами, тем не менее, мы остановимся на нём подробно, чтобы теперь взглянуть на него гла­ зами Иосифа Львовича. О революции Иосиф, как и его соученики, узнал в училище, перед контрольной работой по алгебре. «Дорогой наш учитель, - вспоминал И.Л. Долинский, - которого сейчас боимся, какогня, всё смотрит в окно и не пишет ниче­ гона доске. Душа замирает от страха. И вдруг этот мирный человек кричит: «Листки и кни­ гиоставьте, скорей одевайтесь, все на улицу! Царя сбросили! Освобождайте институток, ура!»... Мы, как шальные, точно сорвавши­ еся с цепи, бежим в раздевалку, одеваемся, врываемся через закрытую дверь к институткам, бежим по этажам, зовём институток на улицу. <...> Учительницы в пани­ ке. <.. .> Инспекторша вне себя, кричит на нас: «Нахалы, какое право...». А институтки, даже скромницы, обык­ новенно на улице чинно гуляющие парами, с опущен­ ными глазами, теперь побежали в раздевалку, одевались быстрее нас, и вот мы все на улице. <...> Бог ты мой, что творится на улице! Народ в богомольном Владимире весь вышел на улицу, кричит, неистовствует!.. Мы всей ватагой отправились арестовывать губернатора и вице- губернатора. Но губернатор, вице-губернатор, городской голова и многие важные чиновники уже были арестова­ ны, а мы, подсобная сила, только явились. И тут я по­ нял: Кондаков нервничал не из-за контрольной. Потом я узнал, что дело было не такое уже простое. Во Вла­ димире было серьёзное войско, начальство ночью ещё получило приказ стрелять всех, кто появится на улице. Некоторые офицеры с семьями жили в том же доме, где и мы. Папа, который в это время был дома, удивился, что ночью вызвали офицеров в казармы. Он не спал всю ночь, чувствуя, что что-то назревает, что неспроста вы­ звали офицеров. Проверил ставни, хорошо ли закрыты, ибо знал, что в случае заварухи в первую очередь будут бить «жидов» и рабочую бедноту. Он чего-то ждал. Под­ польный комитет ночью получил извещение из Москвы о начале революции, вышел из подполья и направился к войскам. Когда представитель подпольного комитета гуда прибыл, войска уже были выстроены. Комитетчи­ ки обратились к солдатам и офицерам с речью, объяс­ нив, что революция уже произошла, что сопротивляться неразумно, что с часу на час они ждут революционные войска, что не стоит проливать кровь рабочих, что надо перейти на сторону революции, что царь и царская се­ мья арестованы. В рядах войска были революционеры и среди солдат, и среди офицеров, кстати, как потом оказа­ лось, они жили в одном доме с моей семьёй. Это решило дело: они выступили, сообщили офицерам и солдатам, что всё это правда и незачем сопротивляться, проливать зря кровь, и так её много уже пролито на фронтах. Всё решилось быстро: войска объявили, что они на стороне Революции. Не знаю, верно ли это, но рассказывали, буд­ то полковник или генерал, который возглавлял все влади­ мирские войска, застрелился... Оказалось, что взрослые решили вести губернатора через весь город к тюрьме, чтобы все-все видели, что глава гу­ бернии схвачен, и над ним будет суд. Наш математик, который был уже там, через Кондакова велел образовать сильное кольцо из самых здоровых, в середине будет губернатор, и так кольцом вес­ ти его в тюрьму. Вице-губернатора, больного, и городского голову отпра­ вили в тюрьму в карете заранее. Мы образовали кольцо - это были стар­ шие ученики реального училища и мы с Кондаковым из нашего класса. Ввели губернатора, тонкого, высо­ кого, с поднятым воротником. Мы двинулись под руководством кого- то из взрослых <...>. Откуда взялся народ?! Нас окружили, сжали, кри­ чали таким криком, что слов, видимо, страшных, разобрать было невозмож­ но. Бросали в губернатора чем попало: снегом, корками гнилого хлеба... Круг двигался медленно. Народу было столько, что, несмотря на множество снега в городе, всё кругом казалось черным-черно. До «Золо­ тых ворот» кое-как довели, а у нашего учили­ ща началось такое, невообразимое, особенно со стороны женщин, что круг оказался почти смятым, хотя мы и держались за руки креп­ ко. Одна молодая крестьянка, которая оказалась около меня, с каким-то особым неистовством рвалась именно через меня к губернатору. Она крикнула мне, улыбаясь: «Что он тебе - сват? Что ты его, еврейчик, охраняешь?». Я улыбнулся ей в ответ: «Нет, хорошая, самосуда уст­ раивать не дадим». Не то слово «самосуд», не то слово «хорошая», не знаю, но что-то в моём ответе ей понра­ вилось. Она, белозубая, расхохоталась мне в лицо и всё же, крича «самосуд, хорошая», что-то чёрное, кажется, старую калошу, бросила в губернатора. А он двигался медленно, держа одной рукой воротник, другой махая, точно он в строю. У «Золотых ворот» нас сменили... Рассказывали, что всё же до тюрьмы губернатора дове­ ли. Самосуда не было. < ...> Я шёл по улице. Тротуаров не было видно - столько народу вывалило из домов. <...> Отец Виктора ликовал, здорово выпил и всё вы­ крикивал: «Пора этих аристократов сбросить»... Пред­ лагал тосты, забывая, что его младший Петя учится в аристократической школе». Сразу после этих событий отец Иосифа принял ре­ шение перевезти семью в Ростов-на-Дону. «Здесь вскоре мне делать будет нечего, - сказал он сыну, - это понима­ ют и сами Муравкины, но молчат». Из двух вариантов, предложенных «мудрым педагогом» отцом, Иосиф вы­ брал второй: остаться во Владимире, доучиться до лета, а уже затем воссоединиться с семьей. На вокзале юноша не проронил ни единой слезинки: «мужчина, самосто­ ятельный, сдержанный, гордый». Расплакался он уже дома, почувствовав себя совершенно одиноким, а позд­ нее, когда, заглушая тоску по семье, особенно налёг на учебу, понял и дальновидность отца, успокаивавшего расходившуюся бабку и огорчённую жену, уговаривая их не мешать «естественному ходу вещей». И вот к лету Иосиф уже ехал в Ростов. С Владимиром Иосиф поддерживал связь вплоть до начала Гражданской войны. На Рождество 1918 года он ещё приезжал сюда, к Виктору и Ма­ рии. Потом связь его с нашим городом оборвалась, и он никак не мог восста­ новить переписку. Гораздо позднее он узнал, что Шаповаловы покинули город. Как писал Иосиф Львович, он «рос очень быстро», и к 1923 году (год вступления его в первый брак) уже Мария Шаповалова. Владимир. 1917 г.