rk000000108

академиком, иначе говоря, окончить духовную академию. Для преподавателей пения, рисования, чистописания, иностранных языков, предметов в приготовительном классе допускались лица, не имевшие высшего образо­ вания. Это были исключения из общего правила. Как ви­ дим, учителя гимназии представляли весьма культурную группу общества города. Назначение преподавателя на работу производилось попечителем Московского учеб­ ного округа. Имел ли какое значение голос директора в подборе кадров учителей гимназии, сказать не могу. Пре­ подаватель с высшим образованием получал чин восьмо­ го класса. По мере дальнейшей работы он получал более высокие чины. Предельным чином для учителя был чин пятого класса, «статского советника», что соответствова­ ло в армии чину полковника. Как общее правило того времени, учителями были мужчины. До 1910 года единственной женщиной была учительница французского языка Клавдия Григорьевна Байцурова. Она работала вплоть до 1918 года. В 1910 году, в связи с уходом на пенсию учителей немецкого языка, появились две «немки». В 1914 году поступили на работу две молодые женщины: А.Н. Модестова, ко­ торая преподавала природоведение, и Ю.А. Охотина, которая преподавала историю. Это были первые жен­ щины, которым было доверено преподавание основных предметов. Обе имели высшее образование и весьма ус­ пешно вели свои занятия. А.Н. Модестова начала про­ водить с учениками экскурсии «в природу», о которых ранее никто не думал. Ю.А. Охотина приходила в класс систорическими картинами, которые весьма оживляли урок. Директор гимназии В.В. Стогов любил и поощрял всякие новшества. Все учителя должны были являться на уроки в фор­ менной одежде. Такой форменной одеждой был дву­ бортный до колен с открытым воротом сюртук из сукна гёмно-синего цвета. На бархатном открытом воротничке сюртука были петлицы, на которых условными знаками был отмечен чин учителя. Сюртук был открытый, и его можно было носить, не застёгивая пуговиц. Пуговицы были «золотые», с изображением на них герба города Владимира. Сзади на полах сюртука были два кармана. Под сюртук надевалась жилетка, а под жилетку белая рубашка со стоячим крахмальным воротником и с крах­ мальными манжетами, которые выступали из рукавов сюртука. Края накрахмаленного манжета скреплялись запонкой. На стоячий воротник был надет галстук чёр­ ного цвета. Некоторые учителя вместо сюртука надевали тужурку, такая замена разрешалась. Женщины-учитель­ ницы были в тёмно-синих шерстяных платьях, весьма скромно отделанных и длинных - до пола. Многие из учителей, в том числе и женщины, имели карманные часы, обычно золотые. В 1918 году министр разрешил учителям ходить на уроки в обычных (штатских) костю- нах. Молодые преподаватели обычно носили на формен­ ном сюртуке нагрудные знаки высших учебных заведе­ ний, курс которых окончили. В большинстве случаев, это были университетские значки. С течением времени учи­ теля забывали о них. Только один уже весьма пожилой учитель Н.А. Чамов до конца своей жизни не расставался сосвоим университетским значком. Чамов умер весной 1915 года после недолгой болезни. До самой болезни он «епрекращал уроков. Учитель в своём форменном сюртуке резко выде­ лялся среди однородной массы учеников, но, можно ска­ зать, и отделялся от них. Сюртук казался как бы бронёй, икоторую был одет учитель, и которая защищала его от сближения с учениками. Страшно было подойти с каким- либо частным вопросом к учителю, когда он в перемену шёл из класса в учительскую. На уроках же разговари- ить с учителем на частные темы было нельзя. Учителя былидалеки от своих учеников, и дружеское сближение с ими было практически невозможно. Учитель приходил лкпасс, давал свой урок и уходил. Задушевные беседы на уроке были очень, очень редки. Перефразируя известное изречение Юлия Цезаря - «Пришёл, увидел, победил», про наших учителей можно было сказать: «Пришёл, уви­ дел, дал урок и назад пошёл». Учитель был облечён большими правами и имел большую власть над учениками. Практически они были беззащитны перед учителями. Оспаривать поставленную учителем отметку у ученика не было никаких «законных прав». Единственное, что он мог сделать - обратиться с просьбой к учителю снова его спросить, чтобы новой от­ меткой исправить старую. Обычно учителя на это согла­ шались, а ученик усиленно готовился к будущему ответу, и новый, более высокий балл исправлял положение дела. К сожалению, и далеко не к чести учителя, бывали слу­ чаи, когда учителя злоупотребляли своим правом отметок и с их помощью вымещали свою злобу по отношению к ученику. Кроме бесконтрольного права отметок, учитель имел большие права наказания учеников за нарушение школьной дисциплины. Понятие о ней было довольно расплывчатое, и каждый учитель имел свой взгляд на сущность этой дисциплины. Некоторые проступки уче­ ников проходили безнаказанно у одних учителей, и вы­ зывали суровое наказание у других. Жаловаться на такой произвол было некому. Кроме установления правильных взаимоотношений с каждым учеником, учитель должен был установить не­ обходимые для успеха дела правильные взаимоотноше­ ния с классом. На этом пути возникали новые трудно­ сти. Класс не был простой суммой отдельных учеников, он не был толпой. Он был новой формацией, коллекти­ вом со своими обычаями и законами. Может быть, игно­ рированием обычаев и законов коллектива класса могут быть объяснены неудачи некоторых учителей. Отсутс­ твие правильных взаимоотношений с классом приводит к появлению внутренней скрытой борьбы между учите­ лем и классом. Приведу пример, свидетелем которого я был, так как события происходили в нашем классе. В 1911 году в наш класс был назначен новый учитель ис­ тории В.П. Тихонравов. Это был молодой человек, толь­ ко что окончивший университет. Он был у нас три года вплоть до окончания гимназии. Добросовестно выпол­ няя свои обязанности, он не злоупотреблял отметками, ставил их «по заслугам», по этому поводу не было спо­ ров. Он тщательно задавал нам уроки, отмечая в книге, что надо учить и что вычеркнуть. Дисциплина на его уроках была вполне удовлетворительной, он почти не делал замечаний ученикам по поводу их поведения. Он неплохо объяснял новый материал. Всё как будто обсто­ яло благополучно. Но ... мы не любили его, не было к нему симпатии или привязанности. К нему очень быст­ ро пристала кличка «Васька косой» (он действительно немного косил). Вся наша антипатия к нему с особой силой проявилась весной 1914 года, когда мы были в восьмом классе и готовились к выпускным экзаменам. По установившемуся давно обычаю готовилась сборная фотокарточка всех выпускников и учителей. Для такой фотокарточки мы просили у каждого учителя дать нам свою фотокарточку. Тут-то и разгорелись разногласия между нами. Часть наших товарищей решительно за­ явила, что карточки Тихонравова нам не нужно иметь на общей карточке выпускников. Разгорелся спор. Спор разгорелся до такой степени, что пришлось решать его голосованием. Большинство было за то, чтобы просить карточку у Тихонравова. Тогда группа ярых против­ ников решительно заявила, что в таком случае они не дадут своих карточек для общей кар­ точки выпускников. Они сдержали слово: на нашей карточке выпускни­ ков нет карточек восьми человек... Приведу ещё пример. Наш учитель математики Н.А. Чамов всегда пово­ рачивал свой стол на 90 градусов и поэтому садился не лицом, а боком