rk000000108

ли из гимназии. Кроме основных 8 классов функцио­ нировал ещё приготовительный. Об этом будет сказано дальше. В первый класс принимали мальчиков 10-11 лет. После восьмилетнего обучения гимназию кончали юноши 18-19 лет. Если ученик сидел два года в классе, то он оканчивал гимназию позднее 20-21 года, а в ред­ ких случаях и 22 лет. По мере расширения гимназии и увеличения числа учеников открывались наравне с основными так называ­ емые параллельные классы. Никакой разницы в общем курсе обучения и в программах преподавания между ос­ новными и параллельными классами не существовало. В моё время в гимназии было 8 основных классов, 5 парал­ лельных и один приготовительный. Всего было 13 клас­ сных групп. Количество учеников в классе было около 35 человек, а во всей гимназии около 400 учеников в воз­ расте от 9 до 20 лет. Учеников более старшего возраста были единицы. Разница в годах учеников в одном классе могла доходить до 2-3 лет, и такая разница сказывалась на общей работе класса. Во главе гимназии, её полновластным распорядите­ лем был директор. Так как наша гимназия была казён­ ной, то директор был государственным чиновником в чине четвёртого класса. Это был по «Табели о рангах» действительный статский советник, что соответствова­ ло чину генерал-майора в армии. В соответствии с тог­ дашним законодательством к нему надо было обращать­ ся «Ваше превосходительство». Но по установившейся традиции (неизвестно, с какого времени) мы называли директора, как и остальных учителей, по имени и отчес­ тву. Видимо, это не шокировало директора. В 1905 -1914 гг. директором был С.Ю. Беллевич, а после него до 1918 года - Стогов. Ученики видели директора редко, только когда он с озабоченным видом в переменах проходил по коридорам зданий. Иногда директор посещал уроки преподавателей, особенно тех, которые вновь поступали в гимназию. Та­ кие посещения были весьма редки, не более 1-2 раз в год. Директор имел небольшое количество уроков. Он брал обыкновенно младшие классы, занимался с классом I-2 года и менял классы. При такой методике он знал всех учеников гимназии и имел представление о способнос­ тях каждого ученика. Ближайшим помощником директора по учебно-вос­ питательной работе был инспектор гимназии. В наше время инспекторами были И.К. Лерх, М.С. Смирнов, В.А. Пузицкий, Н.М. Георгиевский. В ближайшем под­ чинении у инспектора были помощники классных на­ ставников. Их было четверо: В.Н. Леонтьев (он также преподавал пение и был регентом гимназического хора), И.А. Широкий, П.Я. Нечаев-Лебедев, А.В. Казанский (он был ещё учителем в приготовительном классе по русс­ кому языку и литературе). Инспектор со своими помощ­ никами каждую перемену были среди учеников и разби­ рали мелкие провинности. Более крупные разбирал сам директор. Вот при таких разборах ученик лицом к лицу сталкивался с директором, слушал его грозные речи и нёс наложенные на него взыскания и наказания. Тут мы воочию познавали силу и мощь административного ап­ парата, стоящего над нами. Учителя гимназии составляли как бы особую кор­ порацию. При наличии 13 классов надо было иметь как минимум 13 учителей для обеспечения бесперебойных занятий. Но так как не все учителя могли иметь и име­ ли полную максимальную нагрузку в 30 недельных ча­ сов. то количество учителей было значительно больше. В среднем надо считать, их было около 30 человек. Все учителя были членами педагогического совета, председа­ телем которого был директор. Для нас деятельность со­ вета была окутана непроницаемой тайной. Как проходи­ ли заседания, какие там были споры и дискуссии, какие разбирались вопросы, мы совершенно не зналн. Только раз в году, в конце учебного года, каждому ученику пись­ менно объявляли в «балльнике» о решении совета. Эти решения были немногословны. Было четыре варианта: «Перевести в следующий класс с наградой первой или второй степени»; «Перевести в следующий класс» (ука­ зывалось, в какой); «Оставить на повторительный год»; «Назначить переэкзаменовки» (по таким-то предметам). В случае каких-либо крупных провинностей со стороны учеников совет разбирал эти дела и выносил своё реше­ ние. Виновники и остальные ученики с большим волне­ нием и страхом ожидали подобные решения, так как от них нельзя было ждать чего-то хорошего. Некоторые учителя, кроме преподавания своего предмета, несли обязанности административно-воспи­ тательного характера. Каждый класс имел своего клас­ сного наставника. Таковым назначался один из препо­ давателей класса, обычно тот, который имел в классе незначительное число уроков. Классный наставник был своего рода опекуном класса. Он в какой-то мере либо за­ щищал, либо обвинял учеников перед высшим начальс­ твом. Непременной обязанностью классного наставника было следить за успеваемостью учеников, вдохновлять на успехи нерадивых, доводить до сведения родителей успехи их детей. Эта связь с родителями осуществлялась путём выдачи ученикам так называемых «балльников». Балльник представлял собой специально сброшюрован­ ную книжку небольшого формата с незаполненными бланками, напечатанными в типографии. Классный на­ ставник выписывал из классного журнала отметки об ус­ певаемости (баллы) ученика на одну из страничек балль- ника, подписывал свою фамилию и выдавал балльник на руки ученику. Выдача иногда сопровождалась «отечес­ ким внушением». Такие выдачи балльников происходи­ ли, как правило, 2-3 раза в четверть, в том числе, обяза­ тельно в конце каждой четверти. Ученики были обязаны показать балльник своим родителям. Они должны были расписаться на листочке, рядом с подписью классного наставника. Так осуществлялась связь и информация родителей об успехах их сыновей. Некоторые ученики, желая скрыть от родителей свои «успехи» в науках, пус­ кались на разные махинации с балльниками. Не всегда эти махинации проходили безнаказанно. Обнаруженные виновники терпели двойное наказание и от гимназичес­ кого начальства, и от родителей. С осени 1905 года в гимназии был организован ро­ дительский комитет. Его председателем долгое время был член окружного суда Комаровский. Мы не ощущали влияния комитета на нашу гимназическую жизнь и ниче­ го нс знали о его деятельности. Я только хороню помню, что ежегодно мои родители получали приглашение на общее собрание родителей. Происходили новые выборы членов родительскою комитета. Как правило, они проис­ ходили на втором собрании, так как на первом не соби­ рался кворум. На втором собрании выборы происходили при любом числе собравшихся. При гимназии был пансион, в котором жило около 60-70 человек. Пансионеры были в ведении директора. В нём было четверо воспитателей из рядов наших пре­ подавателей. Был эконом, повар и несколько служителей. При гимназии была канцелярия. Там сидел один чи­ новник-делопроизводитель. Мы не имели дел с канцеля­ рией и совсем не были знакомы с её делами и функциями. Обслуживающий персонал (швейцары) состоял из 10-15 человек. Двое из них постоянно дежурили в вестибюле у главного входа в гимназию и полностью управляли разде­ валкой. Остальные были заняты уборкой и содержанием в чистоте здания гимназии и пансиона, обслуживанием пансиона, содержа­ нием в порядке двора гимназии. Весь персонал состоял исключительно из мужчин. Наиболее заслуженные имели правительственные награды, золотые и серебряные медали, которые носили либо на шее, либо на груди.