rk000000108

по-видимому, оживал только на святках, на масленице, во время выборов или с приходом полка. Но на самом деле он был естественным, необходимым и полным жиз­ ни центром всей Ополыцины. Жизнь кипела на базарной площади и около постоялых дворов. Железных дорог ещё не существовало. Ехавшие в Нижний, в Москву останавливались здесь для отдыха. Во время Нижегородской ярмарки город наполнялся та­ рантасами, телегами, ямщиками, лошадьми. Беспрестан­ но раздавались скрип колёс, конский топот, бубенчики, колокольчики. На базар из соседних деревень являлась продавать и покупать древняя Русь, нетронутая, не изме­ нившаяся, здоровая, бодрая, с громким говором, оглуши­ тельными криками, непечатною бранью и рукопашными схватками. Окраины и окрестности возделывались огородни­ ками. Продукты давались почти даром. Три раза в лето, когда впервые выносили на базар огурцы, потом ягоды, наконец, яблоки, обыватели накидывались с такой жад­ ностью, что один, иногда несколько не возвращались до­ мой, оставались мёртвыми на месте. Дом Шумских находился в отдалённой части Дво­ рянской улицы, на углу небольшой площади. На пло­ щади стояла церковь Сергия Радонежского, старинная, снаружи выкрашенная красной краской и расписанная образами, высокая, без сводов, постоянно грозившая па­ дением и не падавшая. Обыкновенно ни на улице, ни на площади не было движения. Редко проезжал экипаж или проходил пеше­ ход. Но каждый день, в известные часы, дни и месяцы, каждую неделю по субботам и каждое лето в июле всё оживлялось. Неподалёку была семинария. Утром толпы учеников, одетых в халаты, шли в класс, после полудня - из класса. По субботам гнали колодников в Сибирь. Слышался звон цепей. Горничные кричали: - Ведут! Ведут! - и бро­ сались к воротам. Колодники проходили в серых сукон­ ных халатах, скованные подвое, бледные, изнурённые. Иногда выдавалась колоссальная фигура, смелая, вели­ чественная, с поднятой головой, с презрением на лице. По сторонам шли жалкие ничтожные гарнизонные сол­ даты. На тучном коне красовался тучный штабс-офицер, провожавший партию. Позади несколько телег с женщи­ нами, детьми, больными. Нянюшка бежала за ворота; крестилась и совала копеечки в протянутые руки. Арес­ тантам предстояло сделать несколько тысяч вёрст пеш­ ком, в кандалах, в одной и той же одежде, несмотря на времена года и на погоду; томиться под зноем, мокнуть под проливными дождями, вязнуть в холодной, липкой грязи, мёрзнуть от леденящих сибирских ветров; питать- Г. Еидишръ. Нижегородская уд. и Духовная сешш&рщ ся дрянью и гнилью; задыхаться по ночам в смрадных этапных острогах; валяться по неделям, по месяцам в ужасных лазаретах, без помощи и без ухода. Летом, во время ярмарки мимо окон тянулись беско­ нечные обозы; проносились тройки с повозками, брич­ ками, тарантасами; тащились громадные фуры с пёстро одетыми, смеющимися женщинами; торжественно всту­ пали в город и выступали то оркестры, оглашавшие ули­ цу, то процессии волтижёров. Впереди пёстрый трубач. За ним конные и пешне арлекины, клоуны, полуодетые наездницы, совсем раздетые гимнасты... РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ Дом стоял на углу небольшой площади и главной владимирской улицы, в отдалённом конце её. На площа­ ди стояла старинная красная церковь, построенная так. что постоянно грозила падением и не падала. Из окон были видны ещё четыре другие церкви и семинария. Улица в этом месте была пустынна. На ней обыкновенно не было никакого движения. Только по утрам и после по­ лудня семинаристы толпами шли в класс и из класса, по субботам проходили арестанты, которые отправлялись в Сибирь по Владимирке, да во время Нижегородской яр­ марки тянулись бесконечные обозы и повозки. Дом был одноэтажный, серый, довольно живопис­ ный. Перед окнами, которые выходили на площадь, был красивый палисадник с акациями. Раннее моё детство было непривлекательно. Оно не представляет почти ни­ каких светлых воспоминаний. Так же непривлекателен, как моё детство, был и наш дом. В нём было вначале мрачно, темно, тесно, даже гряз­ но. Ужасная, невыносимая духота. Дом был заставлен мебелью. Мебель старая, огромная, тяжёлая, несклад­ ная, двадцатых годов. Стены были выкрашены жёлтой больничной краской и имели печальный, тоскливый вид. (Тогда обои мало употреблялись). С течением времени жизнь моя прояснилась... Как моя жизнь, так и дом, в котором я жил, постоян­ но менялся к лучшему и лучшему. Из мрачного, непри­ влекательного, он сделался светлым и бесконечно при­ влекательным. Отец мой был охотник строиться. Он мало-помалу расширил дом, переделал его совершенно. Кладовую, со­ стоявшую из нескольких комнат, он обратил в одну боль­ шую, просторную детскую и выстроил новую кладовую. Потом через несколько лет пристроил ещё большую ком­ нату. Эта комната, которая была попеременно то спаль­ ней, то столовой, вечно называлась у нас новой комна­ той. Дом стал вообще гораздо обширнее. Мать полюбила чистоту и порядок. Дом всё преобразовывался и преобра­ зовывался. Мрачная окраска стен заменилась светлыми весёлыми обоями. Тяжёлая старинная ме­ бель заменилась новою, лёгкою, не лишённою изящества, купленною по случаю. От этой мебели комна­ ты стали просторнее. Прежде по русскому обычаю не было звонков и посетители стучали в большую неуклюжую дверь кулаком. Те­ перь у этой двери был приделан звонок. Наконец, явилась главная принадлежность каждого цивили­ зованного жилища - вентиляция. УлицаНижегородская. СериЁШжая церковь «Центральная городская библиотека»