rk000000108

проникнутый идеями безусловной защиты членов своего сословия. Предводитель не мог убедиться даже в праве губернатора взыскивать с исправников за упущения по службе, так как они выбирались дворянами. Для примера приведу следующий случай. Получив письмо от помещицы М., что с химического завода, уст­ роенного на речке, протекающей к её деревне, спускаются нечистоты, от которых у крестьян проявились болезни, я командировал члена врачебной управы удостовериться на месте в справедливости жалобы г-жи М. Действитель­ ность подтвердила жалобу. Тогда я предписал исправнику лично наблюсти, чтобы нечистоты были удалены с речки. Несмотря на сказанное, через некоторое время я получил письмо от г-жи М., в котором значилось, что нечистоты по-прежнему отравляют её имение. Я неожиданно выехал в уезд, захватив исправника с собою, и рано утром очу­ тился на заводском берегу. Передо мною плавали серо­ зеленоватые круги, образовавшиеся в воде от остатков, спускаемых с завода по жёлобу, секретно устроенному под полом. Другой жёлоб был проведён на двор в особый пруд. Я подверг взысканию исправника, и возбудил про­ тив себя протесты со стороны губернского предводителя. Однако после этого происшествия мне не пришлось более наказывать господ исправников. 5-го сентября 1852 года мною было получено лест­ ное письмо от графа Перовского. Оставляя министерство, он счёл самою приятною для себя обязанностью принес­ ти мне искреннейшую благодарность за то усердие и де­ ятельность, которые я, по его словам, оказывал ему, как его сотрудник. Упомянутая благодарность меня радовала главным образом потому, что оправдывала систему мое­ го управления губерниею. Граф вообще не был щедр на похвалы. Вскоре до меня дошло частное известие о переводе в другую губернию, а в декабре 1852 года я был вызван по высочайшему повелению в С.-Петербург. Здесь, вновь назначенный министром, генерал-адъютант Бибиков, объявил мне о предназначении меня губернатором на Во­ лынь. В докладе государю императору обо мне значилось: «Зная по личному убеждению, что местные обстоятель­ ства и характер населения Волынской губернии требуют от губернатора особенной твёрдости и деятельности, ми­ нистр полагает переместить в оную меня, как лицо, соеди­ няющее в себе достоинства, необходимые для управления, и которые не столь нужны в великороссийских губерни­ ях». Никакие мои убеждения об оставлении меня во Вла­ димире не имели успеха. Не буду описывать прощальных обедов со спичами и слезами, бывавших обыкновенно при отъездах губерна­ торов. Для того чтобы все сословия могли участвовать в моих проводах, благородное собрание устроило маскарад. Я не видел в нём конца изъявлениям сожаления о расста­ вании. Пробыв в собрании около часу, я едва мог выйти из него, так тесно окружала меня толпа. На другой день многие из жителей и служащих провожали меня за грани­ цы губернии; народ на станциях и в попутных селениях по ночам освещал дорогу, посылая мне благословения за моё попечение о его благе. (Не могу не прибавить, что и прощание моё с арестантскою ротою было не обыкно­ венно. Арестанты, занятые постоянно в городе за плату, работали за обоюдным поручительством, без конвоя. Не было ни одного случая побега. Ели они сытно, содержа­ лись чисто. Мудрено ли, что по свойству русского челове­ ка арестанты на доверие и попечение о них провожали меня со слезами). Уже в Житомире я получил два ценных письма, выражавших чувства глубочайшего сожаления об оставлении мною Владимира. Одно из них было от архиепископа Юстина, другое от вось­ мидесятилетнего старца, архимандрита Боголюбовского монастыря, Феофила. Последний, между прочим, писал: «Бедный и жалкий ста­ рец город Владимир долго будет сетовать, что промысл Божий не судил ему пользоваться вашим неусыпным по­ печением. Вы были доступны поутру рано и вечером позд­ но, малому и великому, вельможе и простолюдину». При представлении моём в Петербурге государю им­ ператору Николаю Павловичу я удостоился услышать сле­ дующее: - Я совершенно доволен твоим управлением Влади­ мирскою губерниею; продолжай служить так и в Волынс­ кой; надеюсь, что ты сумеешь правдою и честию вселить там преданность и любовь к престолу и отечеству. ВОСПОМИНАНИЯ ВЛАДИМИРА ИВАНОВИЧА ТАНЕЕВА О РОДНОМ ГОРОДЕ Наш город —родина братьев Танеевых. Один из них, компо­ зитор Сергей Иванович, хорошо известен. Реже упоминается в краеведческой литературе второй из братьев, Владимир Иванович (1840 —1921), в своё время широко известный общественный деятель, юрист, философ. Он окончил училище правоведения в Петербурге, как юрист выступал защитником на многих политических процессах. По своим взглядам был близок к И.Г. Чернышевскому, А .И . Герцену, имел непос­ редственные связи с I Интернационалом. Идеалом для России Владимир Иванович считал равенство всех перед законом, развитую цивилизацию, гуманизм, просвещение. Карл Маркс называл его «преданным другом освобождения народа». Он является автором нескольких книг. Для нас наибольший интерес представляет одна из них: «Детство. Юность. Мысли о будущем» (М., 1959). В книгу входит повесть «Воспитание Шумского». Фоном, на котором происходит действие повес­ ти, является небольшой провинциальный город, в котором мы без труда узнаём Владимир середины X IX века, где прошли детские и отроческие годы братьев Танеевых (семья Танеевых уехала из Владимира в 1864 году). К публикации в альманахе воспоминания подготовлены В.И. Титовой. ТТревний город, окружённый сёлами, монастырями, ) I стоит на самом высоком месте узкого горного хреб­ та. Обилие церквей и садов придаёт ему великолепный вид. Над крутым обрывом высится кремль с бойницами н башнями. Извилистая река, чистая, прозрачная, омыва­ ет обрыв. Громадные поёмные луга расстилаются за нею. В половодье она затопляет их на несколько вёрст в ши­ рину и кажется безбрежным морем. Воздух в городе све­ жий, чистый. Летом жара, мимолётные дожди и грозы. Зимой - сильные морозы и солнце. А весной, когда цве­ тут вишни и яблони, весь город покрывается сплошными массами белых цветов, как простынями, и наполняется тонким, сладостным ароматом. Болезни считались ред­ костью. Люди умирали только от старости, от объедения или от перепоя. Через весь город шла Дворянская улица, широкая, прямая, мощёная, с домами, редко где опороченными вы­ веской. В центре была обыкновенная большая площадь. На ней два древние собора, присутственные места, дво­ рянское собрание, губернаторский дом. Бульвар из те­ нистых лип окружал площадь, шёл к берегу и кончался у обрыва. Недалеко, на Дворянской улице, стоял гостиный двор с арками. Из-под них бросались на проходящих: днём зазывающие приказчики, ночью лающие собаки, которые бегали на цепях. В городе не было ничего за­ мечательного для праздных людей. Малолюдный, без обширной торговли, без фабрик, без увеселений, он счи­ тался одним из самых ничтожных губернских городов и.