bp000002717

мпѣ было невыразимо дорого, говоритъ онъ, я по нѣкото- рымъ признакамъ, усумнившись въ правотѣ Церкви, посвя- тилъ нѣсколько лѣтъ на то, чтобы изслѣдовать теоретически и практически ученіе церкви; теоретически я перечиталъ все, что могъ, объ ученіи Церкви, изучилъ и критически разо- бралъ догматическое богословіе, практически же строго слѣ- довалъ, въ продолженіе болѣе года, всѣмъ предписаніямъ Церкви, соблюдая всѣ посты и всѣ церковныя службы. И я убѣдился, что ученіе Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически лее собраніе самыхъ грубыхъ суевѣрій и колдовства, скрывающаго совершенно весь смыслъ христіапскаго ученія». Можно подумать, что ученіе Толстого есть плодъ истинно- научнаго, основательнаго и безпристрастнаго изслѣдованія православной вѣры; но на самомъ дѣлѣ такого изученія во­ проса не было. Нѣтъ ничего болѣе иенаучнаго и предвзя­ та™,' какъ толстовская критика православна™ богословія и его толкованіе Евангелія. Приступивъ къ изслѣдованію цер- ковиаго ученія подъ вліяніемъ сомнѣнія и безъ надлежащей научной подготовки, графъ Толстой улсе не могъ отнестись вполнѣ объективно къ предмету своего изслѣдованія. Его сомнѣніе, думается намъ, не было тѣмъ плодотворнымъ, чисто теоретическимъ сомнѣніемъ, которое, проистекая изъ горя- чаго стремленія къ истинѣ, побулсдаетъ человѣка искать осно’- ваній и доказательствъ для убѣлсденія его ума; а сомнѣніемъ практическимъ, основывавшимся на существовавшемъ улсе отчулсденіи его отъ Церкви и лсизни храстіанской, какъ сознается въ томъ и самъ гр. Толстой въ) своей «Исповѣди»; его сомнѣніе, по нашему миѣнію, было въ сущности уже началомъ теперешнихъ его воззрѣній, къ которымъ оно и побулсдало его подгонять, во что бы то ни стало, свои крити­ ческая умозаключенія. Опору для безпристрастной ировѣрки ученія Православной Церкви онъ могъ бы найти, если пе въ -собственной душѣ, улсе заралсенной сомнѣніемъ, то хотя бы