bp000002717

его дискредитировать это постановленіе и обличить даже въ явной неправдѣ совершенно безполезны и излишни именно потому, что онъ самъ вполеѣ и рѣшительно признаетъ свое отпаденіе отъ Церкви, свое отрицаніе существеннѣйшихъ хри- стіанскихъ вѣрованій. «Я дѣйствительно, говорите онъ, отрекся отъ Церкви, пересталъ исполнять ея обряды и написалъ въ завѣщаніи своимъ близкимъ, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мнѣ церковныхъ служителей и мертвое мое тѣло убрали бы поскорѣе, безъ всякихъ надъ нимъ заклинаній и молитвъ, какъ убираюсь всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мѣшала живымъ»... «То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о паденіи перваго человѣка, исторію о Богѣ, родившемся отъ Дѣвы, искупляющемъ родъ человѣческій, то это совершенно справедливо»... «Еще ска­ зано: «не признаетъ загробной жизни и мздовоздаяоія». Если разумѣютъ жизнь загробную въ смыслѣ второго пришествія, ада съ вѣчными мученіями, дьяволами, и рая, —постоянна™ блаженства, —совершенно справедливо, что я не признаю такой загробной жизни, но жизнь вѣчную и возмездіе здѣсь и вездѣ, теперь и всегда признаю до такой степени, что стоя, по своимъ годамъ, на краю гроба, часто долженъ дѣлать усилія, чтобы не желать плотской смерти, т. е. рожденія къ новой жизни»... «Сказано также, что я отвергаю всѣ таинства. Это совершенно справедливо. Всѣ таинства я считаю низменнымъ, грубымъ, несоотвѣтствующимъ понятію о Богѣ и христіанскому ученію ісолдовствомъ и, кромѣ того, нарушеніемъ самыхъ прямыхъ указаній Евангелія»... Естественно спросить послѣ такихъ откровенныхъ при- знапій Толстого: зачѣмъ же понадобилось ему еще возражать противъ законности самого постановленія отъ 22-го февраля? Зачѣмъ понадобилось ему изливать свое раздраженіе и при- бѣгать къ разнымъ изворотамъ по поводу этого, лично не оскорбляющаго его и проникнута™ высокимъ христіанскимъ духомъ акта? Трудно отвѣтить на эти вопросы; да и самъ