bp000002717

своихъ сочиненій, которыя онъ будто бы писалъ для самого себя. Трудно попять, какъ можетъ серьезный писатель при­ л г а т ь къ оправданно себя столь явнымъ софизмомъ. Вѣдь нельзя же допустить, чтобы онъ писалъ свои сочинѳнія, осо­ бенно полемическія, безъ всякой мысли объ ихъ обраіценіи въ обществѣ? Нельзя же принимать въ серьезъ увѣреніе пи­ сателя, что его сочинепія, писанныя имъ только для себя5 могли появиться и распространиться въ обществѣ безъ его вѣдома! Допустимъ, что кто либо изъ его послѣдователей былъ настолько нечестенъ по отношенію къ своему учителю, что данное ему для прочтенія какое-либо сочпиеніе взялъ и издалъ €езъ согласія автора и даже зная, что онъ не предназначаешь ■его къ выпуску въ свѣтъ. Допустимъ, что подобный случай имѣлъ бы мѣсто хотя одинъ разъ; но могло ли такъ продол­ жаться и дальше съ другими его сочиненіями? Не долженъ ли былъ бы самъ графъ Толстой на будущее время оградить себя отъ этого, или по крайней мѣрѣ печатно заявить во всеобщее свѣдѣніе о томъ, что онъ непричастенъ къ издательству сво­ ихъ религіозныхъ сочиненій, писанныхъ имъ только для себя? Но вѣдь ничего подобнаго до сихъ поръ не было сдѣлано! Графъ нродолжалъ излагать для себя плодъ своихъ богослов- •ско-философскихъ занятій въ различныхъ сочинепіяхъ, не от- казывалъ въ нихъ своимъ друзьямъ, которые, какъ бы поль­ зуясь авторскимъ молчаливымъ согласіемъ, преспокойно изда­ вали ихъ подпольнымъ образомъ. Какъ угодно, но такое ноло- женіе рѣшительно невозможно и поэтому нельзя думать, что Л. Толстой совершенно невиновенъ въ распространеніи своихъ сочиненій. Наконецъ, почему лее начали обращаться къ графу Тол­ стому съ религіозными запросами, почему начали освѣдомлять- ся о его взглядахъ на существенные вопросы лшзни? Почему появились эти паломничества къ яснополянскому учителю? Не потому ли, что сочиненія его, конечно, имъ изданныя, разнес­ т и уже всюду его идеи и повсюду вызвали умственное бро- женіе, сомнѣнія и недоумѣнія, требующія разрѣшенія?