bp000002717

въ интеллигентные классы общества, но и въ среду простого народа, особенно зараженнаго сектантскимъ духомъ и заблуж- деніями. Если такъ назыв. образованное общество въ боль- шинствѣ увлекается религіозно-философскимъ ученіемъ Тол­ стого, главнымъ образомъ, въ силу моды и преклоненія предъ литературнымъ авторитетомъ его, то простые люди изъ сек- таитовъ знакомятся съ нимъ и сочувствуютъ ему больше изъ вражды къ Церкви, больше изъ общаго у нихъ съ 'Голстымъ отрицательна™ отношенія къ Православію, чѣмъ изъ действи­ тельна™ пониманія этого ученія въ его основѣ. Если число послѣдователей его незначительно, какъ увѣряетъ онъ, то от­ куда же взялись эти колоніи толстовцевъ? Откуда взялись эти многочисленный выраженія сочувствия, о которыхъ упоминали и супруга графа въ извѣстномъ своемъ письмѣ, вызвавшемъ столь исполненный достоинства и сознанія правоты Церкви отвѣтъ Петербургскаго митрополита Антонія? Наконецъ, какъ согласить это заявленіе графа Толстого о слабомъ будто бы распространен™ его лжеученія и незначительности числа его послѣдователей съ тѣмъ, что онъ говорите въ своемъ отвѣтѣ нѣс.колышми строками раньше? А говорить онъ тамъ, что его невѣріе въ догматы Православной Церкви раздѣляется почти всѣми образованными людьми, которые выражаютъ его и въ разговорахъ и литературно. Можетъ ли графъ Толстой сказать, положа руку на сердце, что невѣріе современпыхъ образован- і і ыхъ людей совершенно независимо отъ вліянія его сочиненій и его лжеученія, проникающаго въ умы и другими путями, кромѣ непосредственнаго знакомства съ сочинепіями лжеучите- ля? Напрасно, указываете гр. Толстой на то, что распростра- неніе его религіозныхъ писаній, благодаря цензурѣ, ничтожно. Цензурный запреіценія не остановили гр. Толстого или его рьяныхъ по.слѣдователей отъ распространепія его сочинепій и учеиій. Ни для кого вѣдь не тайна, что Россія уже много лѣтъ положительно наводняется бесцензурными подпольными изданіями аитихристіанскихъ произведший нашего писателя; з*