bp000002717

исполняется, но внутренне сознана правда этой заповѣди и растетъ желапіе исполнять ее. Въ то время. какъ изъ испо- вѣдѵемой теоріи слѣдуетъ, что все безполезное и слабое долж- но сметать съ лица земли, строятъ пріюты для неизлѣчимо больныхъ, для инвалидовъ, для простарѣлыхъ вдовъ. Фило- софскія теоріи нагаихъ дней не признаютъ чистой красоты, отрицаютъ объективнос.ть прекраснаго, требуютъ реализма, практицизма. но число музеевъ, содержаіцихъ произведенія чистаго искусства, все растетъ и растетъ. Отчего это? Отчего въ искусствѣ людей привлекаетъ изображеніе того, чего нѣтъ, что не можетъ быть, отчего химера, фантазія такъ сильно привлекаютъ къ себѣ человѣчество? Оттого, что въ этихъ про- изведеніяхъ сказываются порывы къ чему-то, что выше насъ, чего не можетъ дать дѣйствительность. Человѣка какъ будто что-то манитъ куда-то за предѣлы нашего міра. Очевидно, человѣкъ не можетъ быть счастливъ въ томъ мірѣ, въ которомъ онъ животъ. Горе не въ томъ, что чело- вѣкъ несчастливъ па землѣ теперь, а въ томъ, что онъ никог- да на пей не молгетъ быть счастливъ. Мы можемъ допустить, что настанетъ время, когда на землѣ совсѣмъ исчезнутъ фи- зическія страданія. Ііе имѣя возможности побѣдить болѣзни и смерть, медицина, молсетъ быть, побѣдитъ боль: анестезирующія и какія-либо иныя средства будутъ давать людямъ возмож- ность жить и умирать, пе страдая. Развитіе прикладныхъ па- укъ и искусствъ можетъ быть будетъ тогда доставлять людямъ всего болѣе, чѣмъ нужно,—комфортъ, житеискія удобства; все будетъ тогда у людей. Правильное, разумпое воспитаніе бу- детъ дѣлать ихъ крѣгікими и бодрыми. ІІо будутъ ли люди и тогда счастливы? ІІа это доллшо отвѣтить безусловно отри- цательпымъ образомъ. Счастье человѣка, какъ и царствіе Бо- жіе, находится въ сердцѣ самого человѣка. Чувства скорби, тоски, недовольства вовсе, вѣдь, удѣлъ не одпихъ голодпыхъ и обездолепныхъ людей. Наша жажда знаиія и въ томъ вѣдь будущемъ соціальномъ и экопомическомъ строѣ остаиется не-