bp000002043

Упоминавш ійся уже въ настоящемъ очеркѣ авторъ «Исто- рическихъ изслѣдованій, служ ащ ихъ къ оправданію старообряд- цевъ», дѣлаетъ еще возражен іе противъ необходимости исправ- ленія богослужебныхъ книгъ, съ совершенно иной точки зрѣ - нія. Совсѣмъ не нужно было, говоритъ онъ, стараться о томъ, чтобы обряды Русской церкви были тождественны съ обрядами Ц еркви греческой, такъ какъ «Восточное апостольское Право- славіе не заключается въ троеперстіи, противосолоніи, троеніи аллилуіа и проч.» П риведя затѣмъ мыѣпіе С -Петербургскаго митрополита Григорія о томъ, что въ дѣлѣ вѣры безраз­ личны обряды, въ родѣ перстослож енія, авторъ продолжаетъ: послѣ этого «есть ли смыслъ въ вопрошеніи Никона (дѣло идетъ о вопрошеніи Никономъ собора русскаго духовенства о перстосложеніи), на которой сторопѣ истина? Есть ли смыслъ и во всей его обрядовой реформѣ?» «Такъ вопрошать и разсуждать, поучительно продолжаетъ авторъ, извинительно дѣтямъ и ученикамъ, а не п атр іарх ам ъ ... Этимъ вопросомъ патр. Никонъ неопровержимо доказалъ, что онъ былъ крайній приверженецъ своей новой реформы , для котораго восточное апостольское православіе заключалось въ троеперстіи, противо- солоніи и под ,»1). Однимъ словомъ, авторъ обвиняетъ Никона въ крайнемъ обрядовѣріи, въ чемъ по справедливости обвиня­ ются православными полемистами противники Никоновой р е­ формы, какъ современные Никону расколоучители, такъ и ихъ позднѣйш іе послѣдователи. Дѣйствительно, Никонъ придавалъ обрядамъ слишкомъ большое значеніе въ дѣлѣ вѣры . Въ этомъ отношепіи онъ былъ вполнѣ сыпъ своего вѣка. «Буква обряда, говоритъ Костома- ровъ, давно уж е камнемъ л еж ала на русской духовной жизни; эта буква подавляла и богатую натуру Никона». Несомнѣнно, Никонъ, по своимъ природыымъ дарованіямъ, былъ цѣлою го­ ловой выше своихъ совремепниковъ; несомнѣнно и то, что онъ былъ, по тогдашнему времени, человѣкъ вполнѣ образованный 1) Ч. 1-я, 5 8 - 5 9 .