bp000002042

643 употребляли первую раньше: на малыхъ пространствахъ (по крайней мѣрѣ въ предѣлахъ солнечной системы) посту­ латъ Евклида не даетъ никакихъ замѣтныхъ ошибокъ. Но когда вы будете переходить къ измѣреніямъ огромныхъ пространствъ, то не забывайте сдѣлать опытную провѣрку его; и если окажется, что на этихъ пространствахъ сумма угловъ трехугольника меньше двухъ прямыхъ, то не сму­ щайтесь этимъ и смѣло идите впередъ, употребляя Фор­ мулы пангеометріи: здѣсь уже все обдумано, все вычислено и все готово для измѣреній не-евклидова пространства». Такова другая сторона задачи, разрѣшенной нашимъ славнымъ геометромъ. Творческая мысль работала въ немъ наряду съ критической, и онъ не оставилъ научный міръ въ состояніи сомнѣнія и неизвѣстности. Мы не будемъ касаться здѣсь философскаго значенія идей Лобачевскаго, а также значенія того толчка, который былъ данъ имъ особой отрасли анализа, изучающаго его геометрію и геометрію свыше трехъ измѣреній: это за­ влекло бы насъ далеко за предѣлы настоящей статьи. Всѣ воспоминанія о Лобачевскомъ свидѣтельствуютъ о его личной добротѣ, безграничной любви къ наукѣ и университету, организаціи котораго онъ посвятилъ всю свою жизнь. Цѣлью университету онъ ставилъ— «не только просвѣтить умъ, но и наставить въ добродѣтеляхъ, вдох­ нуть чувства благородства, справедливости и чести, той строгой неприкосновенной честности, которая устояла бы противъ соблазнительныхъ примѣровъ злоупотребленій, не­ досягаемыхъ наказаніями». Въ октябрьской книжкѣ журнала «Русское Богат­ ство», въ статьѣ «Ф илософія мнимыхъ и мнимая философія », авторъ дѣлаетъ такую характеристику Лобачевскаго: