167 ВЛАДИМИРСКИЕ СОКОЛЫ. НАВЕЧНО В НЕБЕ – Молоко, даже я бы сказал, простокваша,– отозвался Скрипов. Володин подал штурвал от себя, и «Бостон» нырнул вниз, вспоров нижний край облаков. Сразу надвинулась земля, и самолёт, выровнявшись, пошёл стелиться над ней, почти касаясь верхушек деревьев. – Командир, я их вижу,– раздался в шлемофоне голос штурмана. – Саня, работай. Защёлкал затвор камеры. – Командир, уходим, я снял. Володин потянул штурвал на себя, забираясь обратно в теперь уже спасительные облака, но тут по курсу ударили зенитки, трассерами расчерчивая небо и впиваясь в фюзеляж и крылья. «Бостон» вздрогнул и стал заваливаться, растягивая длинный шлейф дыма. Лётчик включил переговорное устройство: – Экипажу покинуть машину! – Я ранен, командир, а Витя убит – сквозь треск в наушниках донёсся голос штурмана. Володин понимал, что «Бостон» не спасти, но можно ещё спасти радиста. – Вася, прыгай! – А как же вы, командир? – Приказываю, прыгай! Расскажешь, что мы не пропали без вести, а погибли! Немцы не увидели, как от горящего самолёта отделилась фигурка, раскрыв парашют у самой земли. Писарь зачислил стрелка-радиста А‑20 «Бостон» старшего сержанта Василия Харченко, двадцати двух лет от роду, в списки без вести пропавших, как не вернувшегося с боевого задания. Через месяц мать получит похоронку, но не поверит материнским сердцем в гибель сына. И будет права: через трое суток он выберется к своим. Володин тоже мог покинуть машину. Парашют – это шанс. Мог спастись. Мог, но не стал. Он видел укрытые в капонирах танки и орудия, видел разбегавшихся немцев, видел вспышки зениток. Навалившись грудью на штурвал, он бросил машину в пике. Через мгновение над урочищем взметнулся огненный столб, и эхо взрыва разнеслось далеко по округе. . И ДУБЫ ПОЧЕРНЕЛИ В конце мая 2012 года авиамеханик Томаровского аэродрома ДОСААФ Сергей Хорунжий в гараже колдовал над чертежами своей «ма-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4