166 Е.Н. Агафонов хоть на мгновение если не разогнать облака, то хотя бы оставить редкие «окна», через которые можно было бы рассмотреть и скопившуюся для прорыва технику, и замершие в укрытиях орудия, и пехоту, скопившуюся в балках и перелесках. Через час «Бостоны» вернулись ни с чем – и в районе Белгорода, и в районе Томаровки, и даже в районе Беленихино низкая облачность плотно оседлала землю и моросящий дождь размывал надежды. Но командование вновь и вновь требовало: снимки нужны любой ценой. После обеда стало проясняться, подул южный ветер, гоня и разрывая облака в клочья, и Татулов вновь вызвал к себе командиров экипажей. – Кровь из носа, но приказ должен быть выполнен. От вас зависит судьба армии, а, может быть, и всего фронта. На кону честь полка. Когда все, бросив руку к козырьку фуражек, повернулись к выходу, комполка негромко остановил одного из них: – Младший лейтенант Володин, останьтесь. Майор подошёл к нему. – Иван Ильич,– он совсем не по уставному приобнял лётчика за плечи, заглядывая в глаза.– Ты самый опытный, на тебя особая надежда. Если не ты, то кто? Пройди в направлении Обояни восточнее дороги так, чтобы захватить вот этот район,– он очертил на карте овал северо-восточнее Белгорода.– Под Прохорокой их остановили, но вот здесь,–тонко отточенный карандаш пунктиром пробежал от Шахово до Ржавца,– может быть сосредоточен танковый кулак. Прочеши всё, прошу тебя. – Я постараюсь, Аветис Артёмович,– тоже не по-уставному ответил Володин. За два года войны Татулов стал для него не просто командиром полка, а страшим братом, поэтому давно звали они друг друга по имени-отчеству. Уже в дверях комполка вновь остановил лётчика: – Только очень прошу тебя, Вано, вернись живым. Очень прошу. Володин улыбнулся: – Я постараюсь, Аветис Артёмович, я постараюсь… . ПОКИНУТЬ МАШИНУ! От Томаровки Володин пошёл восточнее, цепляя северные окраины Белгорода. – Саня, ну что? – окликнул он штурмана.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4