рает с ней в салочки-догонялочки. Временами Сеня останавливалась, приглашая Тайгу поменяться ролями, но та обессиленно падала, зарываясь в траву и тяжело дышала, свесив горячий язык — у неё разве что пар не шёл из ушей от такой физзарядки! А у нас животы разболелись от смеха — так комично большая овчарка драпала от мелюзги, что мы хватались друг за друга, чтобы устоять на ногах от взрывного смеха — с каждым витком марафона накрывавшего нас. Мы так легко и сразу полюбили эту собачку, что уже через день было трудно представить, что когда-то её с нами не было. Она словно заполнила своим существом незримую брешь. Тайгу — ленивую лошадь — теперь было кому погонять. Тайга уворачивалась, осторожничала, не обижала. Они весело дружно играли, и, набесившись, спали на веранде вдвоём. Тайгу стало легче дрессировать: рядом с вечно голодной малышкой, со всех ног летящей на команду «Ко мне!», чтобы первой вырвать из моих рук угощение, овчарка соображала, что кусочек в руках у хозяйки нужен и ей. И бежала, наконец-то, ко мне — хотя бы из вредности, чтобы мелкой поменьше досталось. Вот так рядом с Сеней моя Тайга ещё быстрей неуклонно умнела. Нам повезло. Вторая собака оказалась на пользу. И теперь, оглянувшись на наши собачьи истории, кроме как выигрышем в лотерею, нашу Сенечку не назовёшь. 133
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4