Семён не обижался. Он не мог молчать. Шёл в курилку и там рассказывал одни и те же байки в десятыйраз. В феврале декабрьское письмо из дома наконец догнало Семёна. Прислала Настюха. Поздравляла с Новым годом, передавала приветы и пожелания скорейшего выздоровления, делилась деревенскими новостями. В последних строках она рассказала про Коршуновых, что Зоря геройски погибла ещё в 41-м, а писала письма ему Райка. Семён скомкал листок. Затем расправил и перечитал снова. — Не может быть… Нет! Этого не может… Только не она… Он замкнулся и умолк. Не докучал своими разговорами медсестрам и санитаркам. На вопросы отвечал кивком головы или односложно. Мучила бессонница. Лишь только закрывал глаза, как перед ним вставала стена огня и там, в этом беспощадном огне, она. Его любовь, его Зорюшка. Разве уснёшь? Он вставал с постели и до утра бродил по больничным коридорам. Вспоминал те заветные серые листки с аккуратными строчками слов, которых ждал каждый день, которые давали ему силы и бесстрашие в бою — железную броню от вражеских пуль. Какая броня, когда писала малолетняя девчонка? Почему обманывала? Зачем? Мысли путались. Он спрашивал себя, искал оправдания ей и понимал, что письма были дороги ему и помогли выжить в огне войны. С теплом в сердце 45 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4