шефствовать над всей Галиной группой, помогать воспитателю. Иногда сестёр навещала тётя Таня, сестра родной мамы. Она крепко обнимала их, плакала, рассказывала про маму-Марусю, которую они не помнили совсем. Приносила девочкам мелкие сухарики из чёрного горького хлеба, часть просила съесть при ней, часть насыпала в кармашки фланелевых форменных платьиц, гладила девочек по стриженым головам. Однажды Вера попросила: — Наругай Сеньку Ивашова, он часто отбирает у нас хлеб в завтрак. — Не могу, Верочка. Мы, взрослые, не можем вас накормить. А он мальчик, растёт, ему больше еды надо, а её нет. Не имею права я его ругать. «Значит, он голоднее нас, — задумалась Вера, — бедный, он же умирает». Вечером после ужина она сунула в руку Сеньке три крошечных сухарика и подсказала: — Ты сразу-то не глотай, возьми один в рот и держи, пока не растает. Он долго раскисает, кажется, что прямо похлёбку с хлебом во рту держишь. Три эти крохотных горьких сухарика помогли Вере приобрести защитника и покровителя. Девочку любили воспитатели — она была собранной, организованной, послушной. Веру любили няни — она была их помощницей. Веру любили учителя — она была сообразительной, прилежной, добросовестной. 207 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4