— Валя, опомнись, может, ошибка, может, живой, может, раненый, найдётся. Очнись, молоко пропадёт, милая, ты поплачь лучше, — соседка пытается встряхнутьмаму. Но она, словно каменная, смотрит невидящими глазами в одну точку. — Вера, брата успокой, чаю попейте и ложитесь, — вдруг так же, не шевелясь, мёртвым сухим голосом произносит Валентина, отстраняет рукой Галю, приглаживает волосы и повязывает платок. И всё это, продолжая сидеть и смотреть в одну точку. — Идите все, справимся, мне на работу надо. Вере стало так пусто и горько, как в день похорон мамы. Она боялась этих невидящих глаз, цепенела, а изнутри поднялась сначала мелкая дрожь, потом заколотилось всё тело. Схватив на руки Славика, Вера уткнулась в его тепло, пытаясь утихомирить и его, и себя, но сердце бешено стучало прямо в горле. Галя крепко обхватила ручонками старшую сестру, ища опору. — Иди, иди, милая, конечно, там-то тебе в военкомате шибче разъяснят что да как, пособие на детей дадут, — суетилась возле мамы соседка. — Пособие не сразу дают, — не меняя позы, чётко выговорила Валя. Медленно, с видимым трудом перевела она пустой, потерянный взгляд на детей. — Что мне дела-ать? Как жи-и-ить? — страшным шёпотом протянула она, встала со стула и вдруг рухнула навзничь. 205 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4