Фриц понял, приказал корову отпустить. Торопясь, мать загнала в сарай корову и выскочивших из дома Порку с Машкой. Затолкала туда же и Варьку, сама закрыла дверь изнутри и прильнула к щели. Варька только сейчас увидела, что мать без фуфайки, в одной кофте, как была в хате, в тонком платке. Её посиневшие губы тряслись и с трудом выталкивали молитву: «По-мо-ги, Гос-по-ди, не ос-тавь, Гос-по-ди!» Варька сняла шаль, накинула ей на плечи, но та даже не заметила. «Мам, могут сарай подпалить, засов открой», —взмолилась Маша. Мать не услышала и этого. Варьке стало жутко, она обняла Пору с Катюшкой, горько заплакала. Страшно было смотреть в щель, страшно было видеть мать такой чужой и далёкой. Варька тряслась, уткнувшись в плечо сестры, та мерно укачивала Катю и успокаивала Варю: «Бегут они, гады, наши их жмут, потерпите немного». Где-то близко страшно взорвалось, казалось, что сарай качнулся, как лодка на волне. Долго ли это продолжалось, Варька не помнит. Вышли из сарая они в сумерках, осмотрели разорённый, засыпанный стёклами и обломками двор, сорванные с петель ворота, откинутую калитку. Потом узнали, что в соседней хате немцы, уходя, привязали к ручке двери гранату, которая взорвалась, когда хозяева хотели войти в дом. Погибла тётка Рая; младший сын её и внук сильно пострадали. От этого взрыва в доме Натальи вылетели стёкла, дверь сорвало с петель. Осторожно во197 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4