немецкого языка хмуро переводил. Длилось это долго. Варька мало что понимала о каком-то новом порядке, о наказаниях за саботаж, о налогах со двора, а главное — о казни за помощь партизанам. Варька знала про партизан, слышала о борьбе с врагами и о жестокости фашистов к ним и их помощникам. Стоять было тяжело — жарко, душно. За спинами людей прохаживались полицаи с автоматами. У женщины заплакал грудной ребёнок, полицай ударил её прикладом в спину: «Заткни, порешу обоих». Женщина дала ребёнку грудь, не прикрываясь и не отворачиваясь. Варька и другие дети млели от жары и опускались в пыль — казалось, там, среди ног, было прохладней. Ещё объявили, что у них теперь есть староста — мельник Степан Анисимов, который будет за всё и всех в селе отвечать, а за ним следить будут приехавшие солдаты. Главный над всеми — комендант, господин то ли Мареш, то ли Миклош, тот самый страшный офицер. А ещё полицаи. Им, недовольным советской властью, гитлеровцы пообещали свободу, земельные наделы, жалование и власть над односельчанами. Расходился народ молча, в полуобморочном состоянии от жары и услышанного. Много слухов доходило о зверствах нацистов в захваченных сёлах — всем было ясно, какая беда пришла в их дома. Не успела Наталья с детьми войти во двор, как прибежал назначенный староста и сказал, что их дом отведён для жилья офи187 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4