Открылось окно на втором этаже, и густой прокуренный голос незлобно ругнулся: — Что разорались, как коты мартовские? Первый час ночи, а у них любовь, понимаешь. — Бежим! — Зорька потянула Семёна за гимнастерку. — Это наш сосед сверху, вредный мужик. Теперь отцу доложит. Ох, что теперь будет? Они стояли за углом дома под старой липой, прижавшись друг к другу. От этой близости, от огня вскипающих чувств забыли о предстоящей разлуке, забыли, что где-то далеко гибнут люди на фронте, что по ночам звучат сигналы о налётах и с неба сыплются бомбы, что война — это страх, боль и смерть. Хотелось только притормозить неумолимый бег времени, хоть на минуту, хоть на мгновение, чтобы ещё чуть-чуть побыть вместе… Её ладошка скользнула из горячей руки Семёна. — Через два дня, — напомнил Семён, — в восемь. Малая Московская, дом 9, там не ошибёшься, школу издалека видно — четырёхэтажное кирпичное здание среди деревянных бараков. Не в силах больше сдерживать слёзы, Зоря отвернулась. На углу она обернулась: — Я найду тебя, Сёмушка! Дверь молча открыл отец. Зоря знала этот взгляд исподлобья, это молчание не сулило ничего хорошего, но в груди уже горел огонь решимости и непреклонности. Всё! Хватит! Она сама хозяйка своей судьбе. Так же 13 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4