появились трамваи, правда, они ходили редко и только по двум маршрутам, но Ниночка уже могла подъехать до половины пути на работу; в кранах забулькала холодная вода, хотя только на два-три часа в день. Люди и предприятия потихоньку стали возвращаться в город. К маю приехала и Дора с Наташкой, жить стало веселее. В начале лета Дора с Ниночкой и Наташей пошли в райвоенкомат узнать что-нибудь об отце. Известия были ошеломляюще печальными: вся военная часть отца уничтожена, даже похоронки некому было написать — канцелярия также погибла в полном составе. И его часть была не единственной, погибшей полностью на этом участке фронта. На обратном пути Дора тихо плакала, Ниночка шла молча, насупив брови и глотая слёзы, — жизнь без надежды увидеть отца теряла всякий смысл. Ниночка не понимала, к чему стремиться, чего ещё ждать от этого жестокого мира. Только ничего не подозревающая Наташка улыбалась яркому летнему солнышку: — Нин, а помнишь, когда мы папу на войну провожали, он купил нам мороженое? — Помню, — ответила Нина, с трудом проглатывая «комок в горле». — Я опять хочу такого мороженого. Можно? — Нет. Нету сейчас мороженого. —Апочему? — Война потому что… — А когда кончится, будет? 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4