Нина обняла соседку и упорхнула на лестничную клетку, распевая «Широка страна моя родная…», а тётя Глаша перекрестила её вдогонку, смахнув слезу: — Совсем ведь девчонка одна осталась, сирота круглая! — Да, ладно, мать, может, Максим ещё вернётся? — предположил с сомнением в голосе Василий Петрович. — Да уж куда там… Сам-то слышал по радио, какие там бои были? — Да, Ельня девять раз переходила из рук в руки. — Василий Петрович каждый день внимательно слушал сводки по радио, что-то помечал у себя в блокноте и за вечерним чаем на кухне подробно докладывал соседям о последних военных операциях Красной армии. — Там ни одного кустика целого не осталось — не то, что человека. — Мясорубка… А девочка-то в церковь ходит, молится, отца ждёт… — всплакнула опять тётя Глаша. — А поёт как? Слышал? Ей бы учиться — певицей могла бы стать… Зима шла своим чередом: холод, от которого негде было спрятаться, частые бомбёжки, голод, бесконечные очереди за любыми продуктами и оптимистичные письма на фронт — Ниночка не хотела расстраивать отца своими бедами. К весне немцев отбросили далеко от Москвы. Это была первая настоящая радость в этой бесконечной веренице забот и трудностей! Жизнь стала налаживаться: 101 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4