заглядывая в мешок. Рассмотрев всё его содержимое, он взвалил мешок на спину: — Пойдём, провожу тебя, тревога закончилась, — почти приказал участковый. — Ой, спасибо, товарищ… — Меня зовут Иван Сергеевич. Замков. — Спасибо, Иван Сергеевич. Они пошли по улице, которую было не узнать после налёта: везде вздыбленный асфальт, ямы и воронки. — Всю дорогу разворотили, — ворчал себе под нос участковый, а Ниночка молча плелась за ним вслед совершенно опустошённая после пережитого страха. Нина всегда была активной пионеркой и собиралась вступать в комсомол, но в эту трудную осень она стала тайком ходить в храм. Это была её самая заветная тайна: она дала себе слово стать верующей, если сбудется её мечта. Она просила у Бога только одного — чтобы папа остался жив, ставила свечку и долгодолго твердила: — Господи, боже наш! Ничего мне не надо — только бы папа вернулся с войны! Ты забрал у меня маму, пусть хоть папа останется жив! Скорбные лица икон смотрели с укором и ничего не обещали. «А если не вернётся, значит, нет тебя!» — еле слышно шептала она, крепко сжимая кулаки, как будто собиралась кого-то ударить. Зима выдалась ранней, морозной и крайне суровой: под Москвой армии стояли насмерть, отбивая врага, 99 ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4