но — ветер дул постоянно. Неприветливые литовцы портили хорошее впечатление об их городе, они всячески выказывали своё нерасположение к русским: прохожие указывали дорогу не в ту сторону, продавцы тупо «не понимали», какой товар их просят показать; в кинотеатре не продавали билеты — типа кончились и т. п. Море там было такое холодное, что по окончании отдыха родители полетели в Одессу греться. Меня отправили домой — мне нужно было сшить школьное платье и купить учебники. Кроме того, я соскучилась по друзьям, даже встреча с Мишкой уже не пугала меня: он ведь тоже был моим другом. Мы встретились в школе. Это был последний праздник, посвящённый первому сентября, поэтому всем было немного грустно. Мишка же, наперекор всем, был весел и страшно рад: ему казалось, что вне школы везде свобода, и можно «ни перед кем не приседать». Он осторожно начал свои ухаживания, и теперь он уже не был слишком назойливым. Быть может, поэтому мне не хотелось, чтобы он поскорей ушёл, а, наоборот, я желала, чтобы он остался и говорил, говорил, говорил… То, что женщины любят ушами, на сто процентов про меня. Он опять провожал меня домой, и каждый раз мы целовались, вернее он целовал меня. И опять горячая волна наполняла меня. Поцелуи «с внутренностями» ушли в прошлое, теперь это были очень нежные, чудесные прикосновения. Где он только этому научился? Он стал моим самым большим секретом, моим запретным плодом, моим наркотиком, от которого 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4