была не нужна — я хорошо помнила этот почерк — им было написано то замечательное стихотворение, которое Мишка привёз мне когда-то в лагерь. Сердце моё застучало: «Господи! Ну, почему только от него мне приходят такие записки? Что я, другим не нравлюсь, что ли?» Теперь я точно знаю ответ на этот вопрос: Мишка был абсолютно без комплексов и ничего не стеснялся, тогда как другие мальчики очень боялись отрицательного ответа или насмешки над своими чувствами. Я проигнорировала записку, но к концу урока оглянулась и увидела такую щемящую боль в его глазах, что слегка улыбнулась — для дружеской поддержки, наверно… С этой минуты он не давал мне прохода: провожал домой, встречал и ходил за мной по пятам, не отставая ни на минуту. Я так устала от этого пристального внимания, что начала прятаться в школьном туалете, а дома не подходила к телефону. Мишка не обращал внимания на все мои попытки отвязаться от него и продолжал «преследование»: он дарил цветы, приглашал в кино, в театр, учил меня играть в преферанс вместе с моими подругами, обсуждал новые книги… Я очень ждала лета. В июне я в последний раз поехала в пионерский лагерь, а после лагеря — отдыхать с родителями. Мы впервые изменили Сочи и поехали в Прибалтику. Сочи отомстил мне: за всю последующую жизнь мне не удалось побывать там ни разу. В Паланге было хорошо: бодрящий хвойный запах окружал нас повсюду, а ослепительно белый песок заставлял тут же раздеться, хотя на пляже было прохлад93 ЛЮДИ И СУДЬБЫ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4